Эта больная любовь

— Возможно, это просто глупые дети из класса, которые хотят сделать себе имя, пытаясь задеть нас, поскольку мы преподаем вместе.

Я усмехаюсь.

— Тебе легко говорить. Не так уж легко смыть клеймо шлюхи.

Как только на тебя поставят это клеймо, пути назад уже не будет.

— Я сделаю всё возможное, чтобы защитить твою честь, Брайони. Я говорю это от всего сердца, — говорит он, его лицо серьезнее и озабоченнее, чем я когда-либо видела. — Ты же знаешь это, так ведь? Я не смирюсь с этим.

Я делаю глубокий вдох и киваю, чувствуя облегчение от его поддержки во всем этом. Он легко мог сказать, что ему нужно держаться со мной дистанцию, когда на нас направлены глаза общины. Знание того, что он меня прикрывает, определенно снимает с меня часть давления. Его рука поднимается и прижимается к моей щеке, мягко проводя большим пальцем взад-вперед.

— Я никому не позволю причинить тебе боль. Я обещаю, — шепчет он.

Всё, о чем я могу думать, это то, как по-другому прозвучало это предложение от другого человека. Никто не причинит тебе боль, кроме меня.

Да, этим он точно причинил мне боль. Эроу токсичен и полностью неадекватен. Теперь, когда я не нахожусь под его пьянящими чарами, я вижу это более отчетливо.

Сэйнт наклоняется ближе, смотря на мои губы, и как раз когда я думаю, не собирается ли он меня поцеловать, звенит звонок на урок, пугая нас обоих.

— Давай, Брай. Давай покажем им всем, что на нас это никак не влияет, — говорит он, протягивая мне руку с сочувственной улыбкой.

Я беру его за руку, и он открывает передо мной дверь в коридор. Мы идем рука об руку по коридору, а младшие школьники хихикают и показывают пальцами. Сэйнт слегка, ободряюще сжимает мою ладонь, когда мы подходим к нашему классу.

— Держи подбородок выше, — шепчет он, замечая, как стыд и смущение заставляют меня прятаться в саму себя.

Коснувшись двумя пальцами моего подбородка, он поднимает мою голову, и я изображаю уверенность.

Пробиваясь сквозь поток студентов, я встречаюсь глазами с диаконом в другом конце зала, который направляется к нам в своей ниспадающей белой рясе. Я легонько дергаю Сэйнта за руку, предупреждая его. Он смотрит на меня, затем в сторону диакона, который сейчас находится всего в нескольких метрах от нас.

Его глаза осматривают меня с головы до ног, и я вижу неодобрение в его снисходительном взгляде, когда он, наконец, подходит к нам.

— Мисс Стрейт, епископ Колдуэлл хотел бы поговорить с вами после урока.

— Мы были бы рады поговорить с ним об этом прискорбном зрелище, на которое мы наткнулись сегодня утром, — отвечает за меня Сэйнт. — Скажите, неужели в этой школе нет видеокамер, чтобы подобные проступки не случались?

— Мистер Вествуд…

— Я искренне беспокоюсь за безопасность преподавателей Академии Завета.