Эта больная любовь

 — Что там написано?

Снаружи на тротуаре, ведущем к входным дверям, собирается толпа, пока студенты входят в здание. Выйдя из джипа, мы с Сэйнтом берём свои сумки, закидываем их на плечи и идём к группе студентов, собравшихся на улице возле четырёх стеклянных дверей.

Глаза людей обращаются к нам. Ухмылки отвращения, прищуренные глаза, выражающие неодобрение и жалостливые взгляды разочарования находят меня, когда мы подходим ближе. Моё сердце буквально останавливается в груди, когда я вижу граффити.

Нарисованный баллончиком по всему входу в Академию Завета — моя буквальная погибель.

Сэйнт застывает на месте, его глаза перебегают на меня, а по шее поднимается жар. Мои задние зубы скрежещут, ощущение ногтей, пронзающих ладонь, не помогает сдержать гнев на это предательство. Послание сегодняшнего утра стало ясным. Прощение похоже на идею, которая никогда не воплотится в жизнь.

Поперек окон написаны слова, с которых всё ещё капает краска.

БРАЙОНИ СТРЕЙТ — ШЛЮХА ДЛЯ СЭЙНТА

17. Просчитанные вмешательства

Всё разрушено.

Он запятнал мою репутацию. Уничтожил мою усердную работу по утверждению себя в религии, где доминируют мужчины, только для того, чтобы заклеймить меня как шлюху Академии.

Вульгарный. Мерзкий. Всё, чем должен быть психически нездоровый преследователь.

Сэйнт быстро обхватывает меня своей рукой и тянет внутрь здания, пока затихшая толпа шепчет свои секреты. Я знаю, что слухи уже распространяются. Пчелы жужжат, и городские улья узнают, что между мной и Сэйнтом что-то происходит, естественно, предполагая самое худшее.

Но это? Это способно уничтожить всё, ради чего я работала.

— Послушай, Сэйнт, — начинаю я, увлекая его в коридор под лестницей, чтобы поговорить перед уроком. — Насчет сегодняшнего вечера… я думаю, нам нужно просто забыть…

— Нет, Брайони, — прерывает он меня. — Я не позволю им победить. Кто-то всерьез пытается подпортить тебе жизнь, пытается провести клеветническую кампанию против твоего имени, и я не позволю этого. Это не заставит меня отказаться от тебя или от бала, если уж на то пошло.

Он прислоняется плечом к стене, поворачиваясь ко мне, словно защищая меня."

"— Но твой отец, и епархия7… все уже говорят. Как мы сможем защититься от этого? — спрашиваю я, чувствуя знакомое беспокойство.

Наш город похож на кривой суд. Сначала тебя обвиняют, затем ты тратишь всё своё время и силы на защиту от обвинений. Для этого нужно приложить много усилий, и я могу только представить, как будет злиться его отец, Кэллум Вествуд, из-за того, что его сын теперь каким-то образом связан с этим. Этот человек даже не хотел, чтобы Сэйнт участвовал в церемонии вместе со мной. Слухи о добрачном сексе? Ущерб непоправим.