Эта больная любовь

Я ждал его появления, все это время планируя случайное вторжение. Когда я отправил ему сообщение с телефона Брайони о том, что Сэйнт находится в доме с ней одной и ведет себя странно, она все еще развлекала его внизу. Я ждал, что он появится и положит конец нападению, получив нужные нам кадры, зная, что на ее крик о помощи он прибежит.

Может, он и не ее крови, но он вырос с ней. Он связал себя узами настоящей семьи. Он заботится о ней, как подобает брату, и даже если я бы предпочел, чтобы в этой жизни она зависела только от меня, Барет необходим для реализации плана. Ей нужен кто-то близкий внутри, когда меня не будет.

Нокс был прав. Человек в маске не мог вечно оставаться в тени. Так или иначе, моя правда должна была раскрыться. Я зашел так далеко, оставаясь в тени, но секреты не могут оставаться похороненными вечно. Не тогда, когда по земле еще ходят такие люди, как мой отец, Аластор и епископ.

Брайони инстинктивно цепляется за меня, но я отталкиваю ее, бросая ее руки на пол. Не потому, что на этот раз мне не нужны ее прикосновения, а потому, что на меня смотрят новые глаза.

Моя прекрасная кукла, мрачная в своей мести и извращенных идеях. В ее руках был Сэйнт. Дразня и заигрывая со своей великолепной красотой и наивной, притворной невинностью. Но истина о мужчине, стоявшем перед ней, была далека от ее понимания. Она понятия не имела о его коварных планах и не поверила бы мне, если бы я рассказал ей об этом.

Некоторые вещи нужно узнать самому, чтобы сформировать собственную истину, подобно тайнам за закрытыми дверями епископского кабинета."

"Сэйнт был не тем, за кого она его принимала. Поэтому я сделал то, что должен был сделать, и вмешался так, как посчитал нужным. Вместе мы сделали это. Вместе мы заложили план разрушения этого учреждения. Вместе мы их уничтожим.

Чего я не предусмотрел, так это людей, идущих по пятам за Баретом и готовых закрыть всю эту постановку. Сэйнт, абсолютный манипулятор, держал наготове подкрепление.

— Это был не я! — ворчит Сэйнт, в отместку посылая еще один кулак в лицо Барету.

Я стою и наблюдаю за тем, как мужчины сражаются друг с другом, сбивая в процессе комод Брайони и отправляя на пол ее фотографии в рамках и парфюмерию, а сам готовлюсь к решающему противостоянию. Тому, что я слышу, как поднимается по лестнице.

Барет перекатывается через Сэйнта, хрустя разбитым стеклом, и хватает его за рубашку одной рукой. Опираясь на него, он наносит еще один удар по лицу. Кровь багрового цвета окрашивает ярко-белый мундир человека, считавшегося чистым и святым, но его святость исчезает.

— Я, мать твою, видел тебя, ублюдок!

— Ты ничего не видел. — Знакомый, глубокий, бархатистый тон доносится из коридора, заставляя мою кровь как по команде вскипеть.