Эрсус. Преддверие

Я никогда не любил, родные не в счет, но вот огромную симпатию к ней, и чувство уберечь эту замечательную особу. Безусловно!

Аккуратно, чтобы не разбудить моего ангелочка, выполз из-под пледа. На что девушка, чувствуя неладное, еще сильнее в меня вцепилась, нахмурив бровки, а я лишь заботливо улыбнулся.

— Не уходи, пожалуйста! Ты ведь никуда не исчезнешь, узнав, что я не совсем чиста, — не открывая глаз, бархатистым голоском прошептала Алиса.

— Теперь, никуда не денусь, не дождетесь сударыня! А даже если гнать будешь, то все равно не прогонишь, — решил я с хохмить. — И что за бред, «я не совсем чиста»? — передразнил я Алису. — Так я вроде все осмотрел, и остался доволен.

— Ты понял, о чем я!

Открывая глазки, и полностью забравшись на меня, не забыв упереть локотки мне в грудь, проговорила ангелочек.

На что мне еще и открылся прекрасный вид на естество девушки, вновь разжигая пламя похоти. Но я сдержался.

— Алиса, — я поцеловал девушку в носик, отчего та мило отмахнулась. — Я здесь, с тобой, никуда тебя не отпущу, и никуда не денусь. Тех уродов, клянусь тебе, я их найду, поверь мне.

— Не сможешь, да я и не хочу этого, я видела, что ты силен, но против такого рода в одиночку не выстоишь, — в голубых омутах впервые увидел злость и… и заботу.

— Кто они?

Девушка отвернула личико в сторону, нахмурила брови, а взгляд моментально застыл.

— Скажи мне, ангелочек, я не буду ничего предпринимать, по крайней мере, пока что, обещаю!

— Это род, приближенный к клану Волковых, очень приближен, тебе не стоит туда соваться, ты мне помог все переосмыслить, забыть, и жить я буду теперь по новому, надеюсь с тобой, — улыбнулась мне девушка.

Посмотрев с таким обожанием и любовью, и склонив голову мне на грудь, прикрыла глаза.

— Всё так и будет, Алиса, так и будет, обещаю!

— Твои слова многое для меня значат, особенно теперь — тихо мурлыкнула та.

— Правда? — решил я удостовериться, и хитро улыбнулся.

— Чистая правда! — со всей серьезностью кивнула она.

Я же все время разговора, не забывал целовать девушку, туда, куда только дотягивался, чтобы хоть как-то сгладить возникшее напряжение.

— И вообще, Алиса Батьковна, — я аккуратно подхватил девушку, и перевернувшись, подгреб ее под себя, целуя шейку и опускаясь все ниже по двум ореолам груди, достигая гладкого животика, и вновь вернувшись к податливому носику и алым губам девушки. — Как бы пафосно и банально это не звучало, никто! Теперь! Запомни это! Абсолютно никто! — чеканя каждое слово, и сопровождая их краткими поцелуями. — Тебе. Не. Сделает. Больно. И никто. Тебя. Не тронет.