12 шедевров эротики

Он медленно поднялся, как бы желая осмотреть лицо спящей.

Вытянувшись на спине, полуоткрыв рот, разметав волосы по подушке, она безмятежно спала. Свет ночника скользил белыми и темными пятнами по ее лбу и глазам; можно было подумать, право слово, что она воображала себя в спальне у своей матери.

Но у матерей, ночью, молодые женщины, которые спят одни, не получают поцелуев, подобных тем, который внезапно запечатлелся на ее устах. Потом мой хозяин осторожно прикоснулся губами к глазам, лбу и волосам маленькой Люсьенны, которая не реагировала на легкое, нежное прикосновение, застигнутая, может быть, в середине сновидения, полагая, что ласкает ее муж."

"В жаркую летнюю ночь молодые женщины обыкновенно не натягивают одеяло до самого подбородка. Таким образом обнаружилась до самой спустившейся низко сорочки грудь Люсьенны. Ее тело распространяло вокруг себя благоухание молодости; в нежном сумраке она была восхитительна. Мой хозяин затрепетал; это был не только каприз порочного человека, пораженного красотой; это была страсть влюбленного сатира к спящей нимфе. Он впитывал в себя вздохи Люсьенны, как впитывают аромат пьянящей травы. Он упивался зрелищем этого цветущего существа, которое случайно попало к нему. В нем говорила только чувственность; он не произносил обольстительных речей, ласкающих слов, которых он так много знал и которые так чаровали женщин.

Мой хозяин наклонился над ней; его руки, до сих пор робкие, решились на первые ласки.

Действительно ли кузина Люсьенна все время спала? Не предвидела ли она раньше и не получала ли авансом обещания наслаждения?

Я могу повторить только те слова, которые слыхала, и записать только ясно выраженные впечатления. Но, увы! для меня невозможно описать тайные впечатления женщины, которая, кажется, спала.

В то время, как я старалась разобраться в душевном состоянии Люсьенны, мой хозяин этим мало интересовался. Он уже был на пороге небесного рая, в котором заключались наиболее сильные страсти и чувственные радости.

Вдруг Люсьенна вскрикнула. Я поняла, что у нее не было другого средства; есть жесты и ласки, до того способные вывести вас из ваших мечтаний, что внезапно становится стыдно, что вы так долго находились в мире грез. Мой хозяин закрыл ей рот поцелуем, а потом стал доказывать, что уже поздно возвращаться назад.

— Что вы делаете, кузен? — восклицала она. — Но что же вы делаете?

— Я тебя люблю, Люсьенна, — отвечал мой хозяин, — я тебя люблю, и ты это видишь…

— Это очень плохо, кузен, это очень плохо!

— Это очень хорошо, это очень хорошо, моя Люсьенна, — сказал мой хозяин, покрывая ее поцелуями.