12 шедевров эротики

— Ну и дура же я! У меня странная манера подниматься по лестнице! Я бы все-таки побилась об заклад, что все, о чем вы здесь мне говорили, — ложь!

— Нет, не говори таким образом, Ивонна; это есть любовь.

— А Жозанна, которая меня ждет?

— О! дорогая, дорогая, еще нет и четверти часа, как вы переступили порог этого дома.

Она ушла.

— Прощайте, прощайте!

— Вы вернетесь?

— Завтра!

И дверь захлопнулась за ней.

Тогда мой хозяин взял памятную книжку возлюбленных и записал: «924, Ивонна де Ланцели». Но около цифры поставил крест.

— Эту следует выделить, — сказал он, улыбаясь.

Действительно, это было непреднамеренно; это особенный номер.

XII

Воскресенья наши можно по справедливости назвать днями отдыха. Я полагаю, что только случайно воскресенье пользуется у нас таким уважением. Но по воскресеньям женщины, должно быть, не так свободны, и этим объясняется наш еженедельный день отдыха. Таким образом, как у сапожников понедельник, так у нас — воскресенье.

Однако сегодня моим хозяином было допущено исключение из этого правила, которое мало-помалу превратилось в одну из дорогих нам привычек.

Если посмотреть на эту историю со стороны, то она довольно невинна, но, тем не менее, она очень характерна.

Наша героиня была совсем молоденькая. Я даже не знаю, было ли ей шестнадцать лет. Теперь есть барышни, долго сохраняющие мальчишеский вид, несмотря на свои настоящие года…

Если вам уже очень хочется, мы ей прибавим еще шесть месяцев и не будем больше говорить об этом.

Она была хороша, как херувим! Брюнетка, розовенькая, как те головки на конфетных коробках, слабенькая, нежная, с маленькими грудями, сама величиной с куклу, очень мило одетая; она походила на тех девочек, которых мужья хотели иметь скорее своими сестрами для того, чтобы их нежно любить, чтобы их баловать, смеяться с ними и рассказывать страшные истории жизни, которые служат наставлением и одновременно предостерегают против некоторых важных поступков.

Как она к нам попала? Мой хозяин настаивал на том, чтобы она объяснила это, но она ничего не хотела знать.

— Я поклялась, что я ей не скажу! — возразила она.

— Пусть так, — сказал мой хозяин. — По крайней мере, что ты хочешь от меня?

Как вызубренный урок, она промолвила:

— Вот! Я хочу быть кокоткой!

— Ты?

— Я! Я слышала, как одна женщина, очень интересующая меня, говорила, что вы единственный человек в Париже, способный вывести меня на истинный путь. Я пришла для того, чтобы отдаться под ваше покровительство.

— Но… — прервал мой хозяин.

— Дайте мне говорить, — сказала она. — Я вас познакомлю со всеми обстоятельствами, о которых мне хочется, чтобы вы знали.