12 шедевров эротики

Улыбаясь, глядя друг другу в глаза, они чувствовали желание поцеловаться в губы.

— Моя дорогая, маленькая Кло, я люблю вас.

— И я тоже.

— Значит… значит… ты на меня не очень сердилась?

— И да, и нет… Я была очень огорчена, а потом я поняла твои побуждения и сказала себе: «Не беда! не сегодня — завтра он вернется ко мне».

— Я не смел прийти; я не знал, как ты меня примешь. Я не смел, но страшно хотел прийти. Кстати, скажи мне, что с Лориной? Она со мной едва поздоровалась и ушла с рассерженным взглядом.

— Не знаю, но со времени твоей женитьбы с ней нельзя говорить о тебе. Мне, право, кажется, что она тебя ревнует.

— Да что ты!

— Уверяю тебя, милый. Она больше не называет тебя Милым другом, а зовет «господин Форестье».

Дю Руа покраснел, потом придвинулся ближе к молодой женщине.

— Дай твои губы.

Она протянула их. Они поцеловались.

— Где мы можем встретиться? — спросил он.

— Гм… на Константинопольской улице.

— Как! Разве квартира еще не сдана?

— Нет… Я ее оставила за собой.

— Оставила за собой?

— Да, я думала, что ты вернешься ко мне.

Он почувствовал прилив горделивой радости. Эта женщина, значит, любит его, любит настоящей, постоянной и глубокой любовью.

Он прошептал:

— Я тебя обожаю.

Затем спросил:

— Как поживает твой муж?

— Отлично. Он пробыл здесь месяц и третьего дня уехал.

Дю Руа не мог удержаться от смеха:

— Как это кстати!

Она наивно ответила:

— Да, очень кстати. Впрочем, его присутствие меня никогда нес, ты ведь знаешь.

— Да, правда. Вообще это прекрасный человек.

— Ну, а ты, — спросила она, — как сложилась твоя новая жизнь?

— Ни хорошо, ни плохо. Жена моя — хороший товарищ, союзница…

— И только?

— И только… Что касается сердца…

— Я это прекрасно понимаю. Однако, она хорошенькая.

— Да, но меня она не волнует.

Он подошел к Клотильде и прошептал:

— Когда мы увидимся?

— Хотя бы… завтра… если хочешь.

— Хорошо. Завтра в два часа?

— В два часа.

Он поднялся, чтобы уходить, потом пробормотал, слегка смущенный:

— Знаешь, я намерен взять на себя квартиру на Константинопольской улице. Я так хочу. Недостает еще, чтобы ты оплачивала ее.

В порыве нежности она поцеловала его руки и прошептала:

— Делай, как хочешь, с меня довольно того, что я ее сохранила, и что мы можем теперь встречаться там.

И Дю Руа ушел, чувствуя в душе полное удовлетворение.

Проходя мимо витрины фотографа, он увидел портрет полной женщины с большими глазами, который напомнил ему г-жу Вальтер: «Ну, что ж, — подумал он, — она еще, должно быть, недурна. Как это случилось, что я ее до сих пор не замечал? Интересно, как она будет себя держать со мной в четверг».