Эротические страницы из жизни Фролова

, и не знала, что на самом деле будет с ними теперь…

Рассказала, что у него жена настоящая еврейка и уже уехала в Израиль, где у нее полно родственников и вот теперь скоро нужно будет уезжать и ему, хотя он никогда раньше не был евреем; потому что нашли уже очень хорошую работу продавцом сосисок и документы уже почти все оформлены; что у него есть маленький сынок, которому три годика и он тоже уже живет в Израиле и у него там такое красивое имя Моня, Эммануил Дмитриевич по нашему.

- Ты хоть представляешь, что на самом деле произошло? - говорила она, разбросав по сторонам руки и ноги и выпятив набухшую промежность. - Уму непостижимое. Это я самая, я, твоя родная жена, тридцати трех лет от роду и шестнадцати лет как твоя собственность, с твоего же уму непостижимого разрешения дала себя трахать всю ночь впервые в жизни какому-то совершенно чужому козлу, во все отверстия по очереди, и горела при этом от страсти, изнемогала от удовольствия, зверела и превращалась в скотину… Как можно такому поверить в нормальном виде?

- Не говори так. Козлу я бы не разрешил. Вы же влюбились…

- Ты бы посмотрел на него утром. Когда я сказала ему правду. Что я у мужа попросилась и муж мне разрешил. А сам ушел ночевать к маме. Как он вскочил. Как испугался, что ты вдруг придешь и застанешь его со мной. И сделаешь из него кусок мяса, - она вовсю захохотала, - он так и пробормотал, - ""кусок мяса из меня сделает"", - он, оказывается, видел тебя, наверное ходил за мною украдкой. Козел он. Хоть и сладкий очень. Все они наверное козлы…

Воскресенье они тоже проспали, но проснулись не очень поздно и она позвонила, наконец, маме, сказала, что все в порядке, а потом вдруг спросила Виктора, правда ли, что он отремонтировал замок на секретере, и он почему-то смутился, и она вдруг насторожилась, спросила, что он видел внутри, и он соврал, что бумаги и все, больше ничего, и она стала еще боле подозрительна, и вдруг прямо спросила:

- Ты что, был с мамой?

И он на самом деле провалился сквозь землю и оттуда промямлил:

- Да.

А она испуганно сказала:

- О Господи…

Именно так, как написано, без запятой. Закрыла лицо руками, чтобы он не видел, что у нее стало на лице, и ушла в ванную. А потом вернулась к нему заплаканная, села рядом и тихо сказала:

- Ты врешь. Врешь все… Ну зачем ты мне врешь? Она же не может. Она не может с мужчинами…

- Откуда ты знаешь?

- Знаю. Сказал один, который к ней приходил. А потом докторица эта, к которой я проверяться хожу, проговорилась…

- Зачем ты мне это говоришь?

- Вагинизм у нее. Болезнь такая, невозможно во влагалище член ввести…

- А ты-то как на свет появилась? - вдруг расхохотался он.