Эротические страницы из жизни Фролова

Тогда он обмыл ее сам, а она обессилено, виновато-стеснительно смотрела на его правую руку, орудующую мылом у нее между ног, а потом так же смывающую пену с волос на лобке, с губ ее красавицы-девчушки, разинутой, опустошенной и расслабленной… А потом закрыла от удовольствия усталостью глаза, когда он обтирал ее мягким полотенцем…

Он уложил ее на свежую простыню, положив на матрас еще и одеяло, потому что тот был тоже безнадежно мокр… и укрыл другой простыней, чтобы она закрыла глаза и уснула…

- Ну вот. Ты, наверное, все теперь понял… Как ты вытерпел?

- У тебя так… часто?

- Всегда. Со всеми, с кем пыталась… кроме Сергея, - она тяжело вздохнула, - и одного единственного случая… с тобой… тогда, двенадцать лет назад. Да и сегодня тоже… можно сказать, почти не больно было. Совсем не так, как… с другими. А тебе?

- А мне вообще безумно приятно. Даже не знаю, как это словами описать.

- Ты не скажешь Иринке? Она ничего о моей болезни не знает.

- Нет, не скажу.

- Спасибо.

И она прикрыла глаза.

А сон ее был спокойный и бестревожный…

Домой он не стал звонить, поскольку телефон стоял у изголовья спящей Елены Андреевны и он боялся ее разбудить.

В половине восьмого он вышел от нее и медленным шагом направился к дому. Ему можно было придти в начале десятого, - так они договорились. Или когда угодно позже. Но не раньше. И он должен сначала позвонить, а если она не станет открывать, попробовать ключом замок. Если они все еще будут в квартире, замок будет на защелке. Мало ли как сложится…

Ему очень хотелось увидеть этого Димку, хотя бы издали. Например, как он выходит из дома. Но они так не договаривались, и он не посмел приближаться к дому раньше девяти. А если честно, - он сейчас не очень верил себе. Не знал, что может стукнуть ему в голову. Пережитое им жгучее чувство ревности оказалось значительно более сильным, чем он предполагал. А сейчас, находясь уже без присмотра Елены Андреевны, оно стало еще и злым.

Он позвонил ровно в девять. Один раз. Она не открыла. Пошла, наверное, провожать… Или они все еще там.

Очень тихо вставил ключ. Замок открылся. Он был закрыт только на защелку. Так бывает, когда кто-то из них дома.

Она лежала в постели, укрытая до подбородка простыней, и неотрывно смотрела ему в глаза. В спальне царил беспорядок. Не то, чтобы полный бардак, но… Ее шорты валялись возле дверей балкона, а трусики, те самые, в которых попка остается голой, под зеркалом на трюмо. Далеко от постели… На кресле валялось их банное полотенце, явно не совсем сухое, пользованное. Возле кровати на полу - скомканная простыня. Тоже отпользованная…

- Ты… ты видел его?

- Нет.

- Он только что ушел…

Левым кулачком она крепко прижимала край простыни к подбородку. Что было в ее глазах? Страх. Да. Виноватость. Тревога. Ожидание боли. Ожидание чего-то еще.