Эротические страницы из жизни Фролова

ось, но совсем другим, совсем не таким, как раньше… и ему вдруг причудилась там, внутри у нее, маленькая-маленькая Иринка, с удивлением и любопытством глядящая на то приближающийся, то удаляющийся конус живой плоти, и с каждым толчком она все увеличивалась и взрослела, и вдруг у нее тоже расставились ножки, а между ними тонкая щелочка, гладкая, без волос, с двумя ямками, верхней и нижней, а на следующем толчке появились светлые, кучерявые волосики и она все ближе придвигалась к нему, пока он не коснулся ее щелки, а потом не вошел в нее головкой, а потом она обхватила его целиком, втянув его в себя и сжимая влагалищем чуть не до боли, но такой сладкой и желанной… и он уже ощущал под собою и ее, свою любимую Иринку, а в то же время и ее, ее маму, - не то сразу двоих, не то одну в двух телах, не то одно тело с двумя родными ему именами… и осязаемо чувствовал как он скользит во влагалище, мамином и Иринкином одновременно… и ему стало в них теснее… и это было так великолепно приятно и необычно… пока вдруг не почудилась ему внутри Ирины маленькая-маленькая Светланка… которая все увеличивалась и увеличивалась, с удивлением и любопытством разглядывая то удаляющийся, то приближающийся конус, а потом расставившая свои ножки и приближающаяся к нему, чтобы так же подставить свою совсем тонкую щелку и пустить его в себя… и вот она уже коснулась его и он почувствовал, что вот-вот войдет в ее нежное лоно… и он даже затрясся от неожиданности и страха… и невыносимой боли… и резко открыл глаза, и увидел перед собою искаженное ужасом лицо Елены Андреевны, и услышал ее дикий крик:

- Выходи! Выходи немедленно, пожа-а-а-луйста!.. Витенька, родной, выходи-и-и… прошу тебя!

Жестокая боль сковала его корень у самого основания. Но как щемяще желанна и прекрасна была эта боль! Как напряглась и вздулась его плоть там дальше, в ее недрах, как забилась она в никогда не испытываемом ранее наслаждении!

Елена Андреевна все пыталась выскользнуть из-под него, но он не имел сил ее отпустить, еще сильнее вдавил в нее уже давно готовый выстрелить ствол, сжал в своих объятиях так сильно, что она чуть не задохнулась, и выпустил дикую струю, сам каким-то образом почувствовав, с какой великолепной силой ударила она в в задний свод влагалища… а потом еще и еще… еще и еще… пока она под ним вдруг совсем не обмякла…

Она смотрела на него все еще испуганными, широко раскрытыми глазами, а он, вовсе не чувствуя никаких угрызений совести, благодарно ей улыбнулся и сказал:

- Как это здорово, мама. Ты зачем испугалась? Глупенькая.

И, чтобы спрятать от себя ее испуг, поцеловал в верхние веки, которые ей пришлось прикрыть.

Сейчас он уже понял источник боли. У Елены Андреевны был жуткий по силе судорожный спазм устья влагалища.