Эротические страницы из жизни Фролова

Зовущая в себя, влекущая в себя, ожидающая в себя…

Ее веки мелко задрожали, как будто она услышала его мысль и соглашалась с нею."

"А его рука сама по себе снялась с груди, поволоклась по ее животу, опустилась в разинутую промежность и обняла ладонью мягкие, сильно выпуклые губы - удивляюще горячие и приятно шуршащие тонкими волосинками.

О чем, интересно, думает сейчас Валентин? Он ведь видит все это… Ну и пусть думает. Он уже видел. Тогда, в ту злополучную пятницу. Но почему он не может ее вспомнить? Совершено забыл ее ту. Только это безобразно нелепое шептание о прелестях Иринки. Какие-то соки, витамины… И совершенно забыл ее внутренность… А ведь она тоже сидела на нем. И впускала при этом в свою задницу еще чей-то член - может мужнин, может Жанчика или Славика…

Странно - он сейчас совсем не чувствовал отвращения от воспоминания того вечера. Ни к кому из тогда присутствовавших. Даже обиды за Иринку не чувствовал. Только никак не мог вспомнить Флору… какая она внутри… И вообще. Она была сейчас совсем другая. Настолько притягательная, что он уже не сомневался, что воспользуется ею. Несмотря на ее болезнь. Несмотря на ее слабость. А может быть, именно поэтому.

А вдруг она заразная? Вдруг у нее СПИД? Она же долбаная в задницу - говорят, именно так он чаще всего и передается. Надо потребовать у Валентина презерватив. Тот, банутовый.

Она легко пропустила в себя его пальцы и он с каким-то животным удовольствием ощутил ее влажную мякоть. Ему даже показалось, что он может просунуть туда всю руку, словно в варежку. И она свободно его примет. Даже не скривится. Будет так же сладострастно улыбаться, как улыбается сейчас.

Почувствовал на плавках ее правую руку. Она гладила пальцами его отвердевшую выпуклость.

Они ласкались так много минут, и он ощущал, как она постепенно разгорается под его ласками, как наполняются уверенностью и силой ее руки, ноги, мышцы живота и промежности, как оживают ее глаза, губы, шея.

Как она хороша, как прекрасна в своей похоти… Все ее тело преобразилось - он даже сбросил простыню, чтобы видеть все глазами… Груди напряглись, шея удлинилась, лицо засияло, порозовело, утеплилось какой-то мягкой и чистой женской добротой…

В эти минуты он совсем забыл о ее муже. И когда поднялся над нею на колени, даже вздрогнул от неожиданности, увидев спину кого-то постороннего.

Валентин неподвижно сидел спиною к ним, низко согнувшись, широко расставив ноги, подперев и закрыв от них обе щеки ладонями. А на тумбочке рядом с раскрытой коробочкой лежало несколько банутовых презервативов…

Виктор потянулся и взял один. Приспустил, а потом совсем снял плавки.