Эрагон. Книги 1-4

Затем, внезапно насторожившись, он отступил, не зная, как она воспримет открывшуюся ей его сущность. Сочтет ли его глупцом или мудрецом? Впрочем, ей так или иначе придется вынести о нем свое суждение.

Арья глубоко вздохнула, посмотрела в небо, затем по­вернулась к Эрагону и тихо, очень ласково сказала ему:

— У тебя тоже очень хорошее имя. Однако же я не уве­рена, что это то самое имя, которое было у тебя, когда ты покидал долину Паланкар.

— Нет, не то.

— И не то, которое ты носил, когда жил и учился у нас в Эллесмере. Ты очень повзрослел с тех пор, как мы с то­бой познакомились.

— Пришлось.

Она кивнула.

— Ты по-прежнему очень молод, но ты уже не ребенок.

— Да, это точно.

Эрагона сильней, чем когда-либо, тянуло к ней. Этот об­мен именами создал между ними особую связь, но какую? В этом он еще не разобрался, и эта неуверенность застав­ляла его чувствовать себя обнаженным, уязвимым, ведь теперь Арья знала все его недостатки. Однако никакого презрения или отвращения к нему она явно не проявляла. Похоже, она действительно принимала его таким, какой он есть; как, впрочем, и он ее. Мало того, она не могла не увидеть в его истинном имени тех чувств, которые он пи­тал к ней, но и это тоже ее не оттолкнуло!

Эрагон не был уверен, стоит ли говорить что-то еще, но и просто так отпустить Арью сейчас он не мог. А потому, собрав все свое мужество, спросил:

— Арья, что с нами будет?"

"Она колебалась, но он видел, что она прекрасно поняла, что он имел в виду. Старательно подбирая слова, она сказала:

— Не знаю… Раньше я, пожалуй, ответила бы: «Ничего особенного», но теперь… И все же, ты еще слишком юн, Эрагон. Взрослея, люди часто меняют свои взгляды. Лет через десять или даже через пять ты, возможно, уже не бу­дешь испытывать тех чувств, какие испытываешь сейчас.

— Мои чувства не изменятся, — сказал он с абсолютной уверенностью.

Арья снова долго и внимательно вглядывалась в его лицо, потом выражение ее лица вдруг переменилось, и она сказала:

— Ну что ж, тогда… возможно… со временем… — Она ласково коснулась ладонью его щеки. — Ты не можешь сей­час просить меня о большем, Эрагон. Я не хочу ошибиться. Ты слишком много значишь, как для меня, так и для всей Алагейзии.

Он попытался улыбнуться, но вместо улыбки у него по­лучилась гримаса.

— Но… у нас нет времени, — сказал он и задохнулся. Ему было очень нехорошо.

Брови Арьи сошлись на переносице, она опустила руку и спросила:

— Что ты хочешь этим сказать?

Он потупился, не зная, как лучше объяснить ей. И в конце концов сказал все просто и честно.