Эрагон. Книги 1-4

"

"Эрагон, с трудом удерживаясь на ногах — дерево раскачивалось, как корабль в бурном море, — нагнув голову и держась за стену, добрался до открытого люка, за которым завывал ветер.

Глянув вниз, он почувствовал, как пол под ногами ходит ходуном, и судорожно сглотнул: к горлу подступила тошнота.

Эрагон нащупал край тонкой мембраны, спрятанной в стволе дерева, и приготовился перепрыгнуть через люк, чтобы закрепить мембрану. Если поскользнёшься, мельком подумалось ему, костей не соберёшь.

«Погоди», — остановила его Сапфира.

Она сползла с «постамента», на котором спала, и протянула свой шипастый хвост вдоль входного отверстия так, чтобы Эрагон мог держаться за него, как за поручень.

Что было сил натягивая мембрану одной рукой, а второй цепляясь за шипы на хвосте Сапфиры, Эрагон стал постепенно закрывать люк, преодолевая сопротивление ветра. Перебравшись через отверстие, он смог действовать уже обеими руками, и в итоге ему удалось дотянуть край мембраны до паза и закрепить его.

В комнате сразу стало тихо.

Лёгкая «дверца» выгнулась пузырём под порывами разгневанной стихии, но поддаваться и не думала.

«А все-таки удивительные вещи умеют делать эти эльфы!» — сказал Эрагон Сапфире.

Сапфира не ответила. Склонив голову набок, она прислушалась, резко выпрямилась, почти коснувшись потолка, и посоветовала:

«Ты бы лучше и в кабинете люк закрыл, пока там все в щепы не разнесло».

Эрагон бросился к лестнице, но дерево так качнулось, что он сорвался со ступеньки и упал, больно ударившись коленом.

— Вот проклятие!

В кабинете буря хозяйничала вовсю; листы бумаги и перья летали, как живые, так что Эрагону пришлось прикрывать лицо и голову руками.

Он попытался закрыть люк без помощи Сапфиры, приналёг, и тут же проклятая боль, бесконечная, безжалостная, отупляющая, пронзила ему спину.

Он так вскрикнул, что мгновенно охрип. Перед глазами замелькали красно-жёлтые вспышки, потом их сменила чернота, и он завалился на бок, слыша, как внизу Сапфира воет от отчаяния, поскольку лесенка была слишком узкой для неё, а ветер снаружи — слишком сильным, и она никак не могла к нему пробраться. Потом мысленная связь с Сапфирой вдруг стала слабеть, и Эрагон рухнул в уже поджидавшую его тьму, как в избавление от мучительных страданий.

Когда он очнулся, во рту был противный кислый вкус. Он не знал, сколько времени пролежал без чувств на полу, но руки и ноги страшно затекли от длительного пребывания в неудобной позе. Буря все ещё сотрясала дерево; теперь к ней прибавился ещё и мощный ливень; дождевые капли грохотали по крыше дома с той же силой, что и кровь у Эрагона в висках.

«Сапфира, ты где?..» — мысленно окликнул он дра-кониху.

«Я здесь! Ты можешь подняться?»

«Сейчас попробую».