Эрагон. Книги 1-4

—Тебе же некуда идти, негде спрятаться… Твоя преж­няя жизнь кончается, Эрагон Губитель Шейдов. Тебя ждет новая жизнь. Подчинись, и все твои прегрешения будут тебе прощены.

Слезы застилали взор Эрагона, когда прямо перед ним возникли лишенные выражения черные бездонные глаза Гальбаторикса.

Они проиграли… Нет, это он проиграл!

Понимание этого было страшнее любой из получен­ных ран. Столетняя борьба — и все попусту. Сапфира, Эльва, Арья, Элдунари — никто не смог одолеть Гальбато­рикса. Он слишком силен, слишком хорошо осведомлен, обладает слишком большими познаниями. Гэрроу, Бром, Оромис — все они погибли зря, как и многие другие воины, принадлежавшие к самым различным расам и народам. Все, все они зря сложили головы, сражаясь с Империей Гальбаторикса…

Из глаз Эрагона покатились слезы.

— Подчинись, — прошептал Гальбаторикс, и его хватка стала еще мучительней."

"Ненавистней всего Эрагону была несправедливость подобного конца. Ему казалось неправильным то, что столь­ко людей, эльфов, гномов, драконов и других существ страдали и погибали во имя безнадежной, недостижимой цели. Неужели действительно безнадежной? Неужели не­достижимой? Нет, не может быть, чтобы один лишь Галь­баторикс оказался причиной столь ужасного краха. Недо­пустимо, неправильно, если он избежит наказания за свои злодеяния…

«Но почему— спрашивал себя Эрагон.

И тут он припомнил видение, которое им с Сапфирой так упорно показывал некогда старейший из Элдунари, Валдр — доказывая, что мечты и заботы скворцов ничуть не менее важны, чем заботы королей.

— Подчинись! — крикнул Гальбаторикс, и сознание пронзило мозг Эрагона, словно тысячи острых ледяных осколков, словно горячие языки пламени, сжигающие из­нутри. Эрагон громко вскрикнул и в отчаянии мысленно обратился к Сапфире и Элдунари, но их разумы пребыва­ли в осаде, атакованные Элдунари диких драконов. И тогда он сам, нарушая все правила, отнял у них немного мыслен­ной энергии и с помощью этой энергии составил и произ­нес заклятие.

Собственно, это было заклятие без слов, ибо магия Гальбаторикса не позволила бы ему вымолвить ни слова, да и никакими словами невозможно было описать то, чего хотел Эрагон, и то, что он в данный момент чувствовал. Для этого не хватило бы целой библиотеки мудрых книг. Его заклятие было продиктовано скорее инстинктом и эмоциями, языка для этой цели было бы недостаточно.

То, чего он хотел, было одновременно и просто, и слож­но. Он очень хотел, чтобы Гальбаторикс понял… Да, чтобы он понял неправильность своих действий. Это заклинание не было атакой на него. Это была попытка поговоритьс ним.