Эрагон. Книги 1-4

Он мог бы со­гласиться с тем, что толком не понимает самого себя, но Сапфиру-то он знал с того мгновения, как она проклюну­лась из яйца, он делил с нею почти все ее мысли и вос­поминания. Разве могли быть какие-то уголки в ее душе, где она хранила бы от него какую-то тайну? Как ему уда­лось разобраться в сути такого убийцы и предателя, как Слоан, если в своей собственной душе и в душе Сапфи­ры, связанной с ним и любовью, и магией, он разобраться не может? Неужели потому, что Сапфира — дракон, а он, Эрагон, — человек? А может, потому, что Слоан в целом куда примитивней Сапфиры?

Нет, этого ему никогда не понять!

Одно из упражнений, которые они с Сапфирой — по со­вету Глаэдра — выполняли, заключалось в следующем: они рассказывали друг другу о тех недостатках и промахах, ко­торые успели заметить. Это упражнение здорово сбивало спесь. Глаэдр также делился с ними своими соображени­ями на этот счет, и, хотя старый дракон всегда был доста­точно великодушен, Эрагона мучило чувство уязвленной гордости, когда Глаэдр перечислял его разнообразные промахи. И это тоже, как прекрасно понимал Эрагон, сле­довало принять во внимание, пытаясь отыскать свое ис­тинное имя.

Для Сапфиры самым сложным оказалось смирить соб­ственное тщеславие — эту свою черту она дольше всего отказывалась за собой признавать. А для Эрагона камнем преткновения оказалась его чрезмерная самоуверенность, в которой его не раз обвинял Глаэдр; среди его недостат­ков, впрочем, были и легкомысленное отношение к тем, кого он убивал на поле брани, и чрезмерная раздражитель­ность, и эгоизм, и гневливость — словом, масса пороков, которым он, как и многие другие, был подвержен.

И все же, хотя они старались разобрать характеры друг друга по косточкам и так честно, как только могли, особых результатов это по-прежнему не давало.

«Сегодня и завтра — у нас осталось только два дня. — Мысль о том, что они вернутся к варденам с пустыми ру­ками, была для Эрагона мучительной. — Как же нам тогда победить Гальбаторикса? Еще несколько дней, и наши жиз­ни, вполне возможно, перестанут нам принадлежать. Мы станем его рабами, как Муртаг и Торн».

Он еле слышно выругался и невольно стукнул кулаком по полу.

«Спокойней, Эрагон», — услышал он голос Глаэдра и за­метил, что старый дракон заслонил свои мысли от Сапфи­ры, чтобы она их не услышала.

«Как я могу быть спокоен?!» — прорычал в ответ Эрагон.

«Легко быть спокойным, когда не о чем тревожиться. Но истинное проявление самообладания — это умение оставаться спокойным в любой, даже самой мучительной, ситуации. Ты не можешь позволить гневу или отчаянию затуманить твой разум. Сейчас это совершенно недопусти­мо. Сейчас тебе особенно необходимо, чтобы голова твоя оставалась ясной».