Эрагон. Книги 1-4

Юго-восточный угол дома обвалился внутрь вместе с частью потолка, но в целом этот «дом-гнездо» со­хранился неплохо.

Шаги Эрагона гулким эхом отдавались в пустых поме­щениях, когда он, пройдя под аркой главной двери, двинул­ся по некогда очень красивому, гладкому и сверкающему, полу в главный зал. Пол был сделан из какого-то прозрач­ного материала, в который были как бы вмурованы свер­кающие извилистые лезвия разноцветных клинков, со­здававшие удивительный и довольно сложный орнамент. Каждый раз, глядя на него, Эрагон думал, что эти пере­секающиеся линии вот-вот сложатся в некую узнаваемую форму, но этого никогда не происходило."

"Гладкая поверхность пола была покрыта паутиной мельчайших трещинок. Трещинки расходились в разные стороны, и от груды мусора, образовавшейся там, где об­валилась часть стены и потолка. В пролом уже пробра­лись длинные щупальца плюща, свисавшие с потолка, словно куски узловатых веревок. С них капала вода, со­бираясь на полу в мелкие, но довольно широкие лужи; звук падающих в лужи капель эхом разносился по всему зданию, напоминая неумолчный, хотя и не слишком рит­мичный барабанный бой, и Эрагону порой казалось, что он просто сойдет с ума, если так и будет все это время' слушать этот бой.

Перед северной стеной полукругом были выложены камни, которые притащила Сапфира, пытаясь как-то за­щитить их стоянку. Ей в итоге удалось сложить стенку вы­сотой более шести футов. Преодолев этот барьер, Эрагон спрыгнул на пол, снова приземлившись не слишком удач­но, и выругался себе под нос.

Сапфира вылизывала переднюю лапу, но тут же пере­стала этим заниматься и посмотрела на него. Эрагон чув­ствовал, какой вопрос она хочет ему задать, и отрицатель­но помотал головой. Сапфира тут же вернулась к прежнему занятию, а он, сняв с себя плащ, подошел к костру — ко­стрище они устроили у самой стены, — расстелил на полу возле него промокший плащ, стащил покрытые коркой грязи сапоги и тоже пристроил их поближе к огню.

«Похоже, дождь так и будет идти?» — спросила Сапфира.

«Возможно».

Эрагон, присел на корточки у огня, погрелся немно­го и перебрался на свой спальный мешок, удобно при­слонившись к стене и наблюдая за тем, как ловко Сап­фира работает своим алым языком, вылизывая мягкие кожистые складки у основания когтей. Ему вдруг при­шла в голову одна мысль, и он пробормотал заклятие на древнем языке, но, к своему разочарованию, не ощутил от этих слов ни малейшего прилива энергии, да и Сап­фира никак на это заклятие не отреагировала, в отли­чие, например, от Слоана, когда Эрагон произнес вслух его истинное имя.

Эрагон закрыл глаза и откинул голову назад.

Его приводило в отчаяние то, что он не в состоянии даже истинное имя Сапфиры разгадать.