Эрагон. Книги 1-4

"

"Встревожившись, Эрагон поспешно произнес заклина­ние — оказалось, что оно требует не так уж много сил, — а потом спросил:

«Как же мог один человек или даже эльф нанести такой ущерб целому острову? Даже если этому Тхувиелю помогал его дракон! Я даже представить себе этого не могу, разве что его дракон был величиной с гору!»

«Его дракон не помогал ему, — сказал Глаэдр. — Его дра­кон был мертв. И весь этот ущерб Тхувиель нанес вполне самостоятельно».

«Но как?»

«Единственным доступным для него способом: превра­тил свою плоть в энергию».

«Он превратил себя в духа?»

«Нет. Эта энергия не обладала ни мыслью, ни конкрет­ной структурой, и как только он ее высвободил, она сеяла разрушения до тех пор, пока не иссякла».

«Я как-то не сознавал, что в одном-единственном теле может содержаться такое количество энергии».

«Это не слишком хорошо изучено, но известно, что даже самая маленькая частица материи способна выде­лить огромное количество энергии. Материя, похоже, во­обще являет собой некую застывшую, замороженную энер­гию. Растопи ее и получишь паводок, которому мало что способно противостоять… Говорят, здешний взрыв был слышен даже в Тирме, а облако дыма, которое за этим по­следовало, достигло вершин Беорских гор».

«Значит, в результате этого взрыва и погиб Глаэран?» — спросил Эрагон, имея в виду одного из Проклятых, кото­рый, как ему было известно, умер еще на острове Врёнгард.

«Да, Глаэран погиб здесь. А вот Гальбаторикс и осталь­ные Проклятые сумели себя защитить, поскольку были предупреждены заранее. В результате взрыва погибло и немало Всадников — из тех, кому не повезло».

Пока Сапфира, скользя под низко висящими облака­ми, кружила над островом, Глаэдр постоянно руководил ее полетом, подсказывая, куда ей направиться, и в ито­ге она повернула четко на северо-запад. Глаэдр называл каждую гору, мимо которой она пролетала: Илтхиарос, Феллсверд, Намменмаст, Хилдрим, Тирнадрим. Он так­же перечислял названия многих крепостей и сторожевых башен, теперь лежавших в развалинах, успевая поведать Эрагону и Сапфире кое-что из их истории. Впрочем, по­вествования старого дракона с должным вниманием слу­шал один Эрагон.

Он чувствовал, как старая печаль вновь проснулась в душе Глаэдра. И печаль эта была связана не столько с ги­белью прекрасного города Дору Арибы, сколько с гибе­лью Всадников, с почти полным уничтожением драконов, с утратой тысячелетних знаний и мудрости. Память о том, что было раньше — память о той великой дружбе, которая когда-то существовала между членами ордена, — была для Глаэдра чрезвычайно мучительной, ибо усугубляла чув­ство глубокого одиночества, владевшее им. И Эрагон, чув­ствуя все это, и сам невольно начал печалиться.