Эрагон. Книги 1-4

Они помолчали; по­том она попросила:

— Муртаг, если ты не сможешь освободить меня, тогда пообещай, что поможешь мне спастись… иным способом, хорошо? Я бы не стала просить тебя… не стала бы взвали­вать тебе на плечи столь тяжкое бремя, но твоя помощь может оказаться бесценной, особенно если у меня не будет возможности сделать это самостоятельно. — Она сурово поджала губы, но он и не думал прерывать ее. — Что бы ни случилось, я не позволю себе стать игрушкой Гальбаторик­са, его рабыней! Я пойду на все, лишь бы избежать подоб­ной участи. Ты можешь это понять? — Он слегка кивнул. — Ты мне поможешь? Ты даешь мне слово?

Муртаг потупился, сжимая кулаки; дыхание его стало хриплым.

— Да, я даю тебе слово, — выдохнул он.

Муртаг был не особенно разговорчив, однако Насуада вскоре сумела его разговорить, и они довольно долго болта­ли о всяких пустяках. Муртаг рассказал ей, как он переделал седло для Торна, которое подарил ему Гальбаторикс, — эти­ми усовершенствованиями он по праву гордился. Они по­зволяли ему гораздо быстрее вскакивать в седло и спрыги­вать с него, а также без малейшего неудобства пользоваться в полете мечом. А Насуада рассказывала ему о лабиринте рыночных улиц Аберона, столицы королевства Сурда, и о том, как в детстве частенько удирала от няньки, чтобы этот лабиринт исследовать. Ее любимцем был один торговец-ко­чевник по имени Хадаманара-но Дачу Таганна, хотя он на­стоял, чтобы она называла его просто Таганна, как звали его в семье. Этот Таганна торговал всякими ножами и кин­жалами и с огромным удовольствием показывал ей свои то­вары, хотя она никогда ничего не покупала.

Чем дольше они с Муртагом беседовали, тем легче и сво­бодней текла их беседа. Несмотря на весьма неприятные обстоятельства, Насуада обнаружила, что ей очень прият­но с ним разговаривать. Он был умен, хорошо образован и обладал цепким умом и житейской смекалкой, что было особенно ценно в нынешнем ее, весьма затруднительном, положении.

Муртагу, похоже, беседовать с нею было ничуть не ме­нее приятно. И все же в какой-то момент оба поняли, что ведут себя глупо и беспечно, продолжая болтать о пустя­ках. Их вполне могли застать врасплох, и Насуада нехотя вернулась на свое каменное ложе, позволила Муртагу за­стегнуть ее оковы и прикрепить голову ремнем к прокля­той серой плите.

Когда он собрался уходить, она вдруг окликнула его. Он замер в дверях, потом обернулся и вопросительно посмо­трел на нее.