Эрагон. Книги 1-4

Человек в сером несколько растерялся, потом снова улыбнулся и дважды щелкнул челюстями, словно говоря: «Вот и хорошо, я рад за тебя!»

Они двинулись к уборной — она впереди, а он чуть поза­ди. Шаги Насуада рассчитала точно: на третьем шаге, яко­бы подвернув правую ногу, она рухнула на пол, растянув­шись во весь рост. Человек в сером вскрикнул, попытался ее подхватить — его толстые пальцы схватили воздух, едва не коснувшись ее шеи, — но он оказался слишком медли­тельным, и ей удалось уйти от его хватки.

Насуада специально упала так, чтобы задеть поднос, и даже ухитрилась разбить кувшин, в котором еще остава­лось немного воды с вином, а деревянную плошку застави­ла с грохотом отлететь в противоположный угол. В точно­сти следуя собственному плану, она упала почти точно на поднос, при этом как бы неловко подогнув под себя правую руку, и сразу же принялась шарить пальцами, нащупывая металлическую ложку.

— Ох! — воскликнула она, старательно изображая огор­чение и боль, и повернулась, чтобы посмотреть, как от­реагирует человек в сером. — Возможно, вы были нравы: я еще не готова передвигаться самостоятельно. — И она с извиняющимся видом улыбнулась своему тюремщику. Ее большой палец как раз в эту минуту нащупал ручку ложки, и она крепко стиснула ее в ладони, когда человек в сером поставил ее на ноги.

Он оглядел ее с ног до головы и недовольно поморщил­ся: у него явно вызывала отвращение ее грязная ночная со­рочка, теперь еще и насквозь промокшая в луже воды с ви­ном. Но пока он ее разглядывал, Насуада успела мгновенно завести руку за спину и сунуть ложку в одну из дыр у самого подола. Тюремщик подозрительно на нее посмотрел, но она вытянула перед ним руки ладонями вверх, показывая, что ничего с подноса не взяла.

Он что-то проворчал, за руку отвел ее в уборную, а сам, шаркая ногами, вернулся к подносу и принялся со­бирать рассыпавшиеся вещи, что-то невнятно бормоча себе под нос.

Стоило Насуаде закрыть за собой дверь, как она, бы­стро сунув ложку себе в рот, вырвала на затылке несколько прядей волос — там они были длиннее всего — и принялась с невероятной быстротой сплетать из волос некое подобие веревки. Но веревка получалась слишком короткой, и На­суада вся похолодела от волнения. Вырвав еще несколько прядей, она торопливо связала еще одну такую же верев­ку и привязала ее к первой. Понимая, что в распоряжении у нее всего несколько секунд, она опустилась на колени, вытащила ложку изо рта и своей жалкой веревкой привя­зала ее к внешней стороне левой голени, где ее должен был закрывать подол рубашки.

К левой — потому что Гальбаторикс всегда сидел справа от нее.

Выпрямившись, она проверила, не видна ли ложка, и даже сделала несколько шагов.

Ложка была привязана достаточно крепко и осталась на месте.