Эрагон. Книги 1-4

— Столько усилий только ради того, чтобы сделать су­хой земляной шар? — озадаченно спросил Эрагон. Сапфи­ра полностью разделяла его недоумение.

Орик набрал еще горсть влажной земли и принялся об­мазывать ею почти готовый шар.

— Нет, это еще далеко не конец, — снова заговорил он. — Дальше мы начинаем использовать пыль. Я беру ее и раз­мазываю по поверхности Эротхкнурла, и образуется такая тонкая гладкая скорлупа. Затем я даю шару немного от­дохнуть, затем снова обрызгиваю его водой и снова обма­зываю слоем пыли, потом снова жду, и снова обмазываю, и так снова и снова.

— Сколько же времени на все это потребуется?

— До тех пор, пока пыль не перестанет приставать к Эротхкнурлу. Та скорлупа, которую образует пыль, придает ему внешнюю красоту. В течение одного дня он приобретает поистине великолепный блеск, словно сделан из полирован­ного мрамора. Но все это без полировки, без обтачивания, без применения магии — с участием только души, разума и умелых рук. В итоге и получается камень, сделанный из земли… камень хрупкий, это правда, но тем не менее камень

Несмотря на уверения Орика, Эрагон никак не мог поверить, что из обыкновенной земли под ногами можно сделать нечто вроде описанного Ориком предмета, не ис­пользуя при этом магию.

«А зачем тебе эта штуковина, Орик, король гномов? — мысленно спросила Сапфира. — У тебя ведь и без того не­мало дел и ответственности, ведь теперь ты правишь всем своим народом».

— В настоящий момент нет ничего, что требовало бы моего непосредственного участия, — проворчал Орик. — Мои гномы готовы к сражению, да только сражение, в ко­тором мы могли бы участвовать, никак не начнется. Куда хуже, если бы я начал кудахтать над своими кнурлан, точно наседка. Да и сидеть в одиночестве у себя в палат­ке мне не хочется. Что толку сидеть без дела и смотреть, как твоя борода становится длиннее! А потому — я создаю Эротхкнурл!

И он умолк. Но Эрагону казалось, что Орику не дает покоя нечто совсем другое. Впрочем, он придержал язык, надеясь, что гном и сам как-то пояснит свое состояние. И действительно, не прошло и минуты, как Орик откаш­лялся и снова заговорил:

— В былые времена я мог бы в свободное время развле­каться тем, что просто пил бы вино и играл в кости с дру­гими членами моего клана. Тогда никакого значения не имело, что я приемный сын и наследник короля Хротгара. Я со всеми мог разговаривать и смеяться, не чувствуя ни малейшего стеснения. Я ни от кого никаких милостей не просил, да и сам ни к кому их не проявлял. Но теперь все иначе. Мои друзья не могут забыть, что я их король, а я не могу не обращать внимание на то, что их отношение ко мне столь сильно переменилось.

— Ну, этого и следовало ожидать, — сказал Эрагон, пре­красно понимая, что имеет в виду Орик.