Эрагон. Книги 1-4

Эрагон еле узнал Илейн, таким измученным было ее осунувшееся лицо; под блуждающими, неспособными со­средоточиться на чем-то одном глазами пролегли темные тени, а из уголков глаз тянулись две дорожки слез, кото­рые, скатываясь, исчезали в ее густых спутанных волосах. Время от времени она приоткрывала рот, и оттуда вместе с негромкими стонами доносились какие-то невнятные слова. Все простыни под нею были в крови.

Ни Хорст, ни Гертруда не замечали Эрагона, пока он не подошел к ним вплотную. Эрагон, разумеется, сильно вы­рос с тех пор, как покинул Карвахолл, и все же Хорст ока­зался по-прежнему выше его по крайней мере на голову. Оба изумленно посмотрели на юношу, и в потухших глазах кузнеца блеснула искра надежды.

— Эрагон! — Он хлопнул Эрагона по плечу своей тя­желой рукой, обнял его и даже слегка к нему прислонил­ся, словно после всех этих событий не в силах был стоять на ногах. — Ты слышал? — Это был даже не совсем вопрос, так что Эрагон просто кивнул. Хорст метнул на Гертруду острый, пронзительный взгляд, и его огромная борода ло­патой заходила из стороны в сторону, так сильно он сти­скивал челюсти, пытаясь сдержаться. Потом, облизнув губы, спросил: — А ты не мог бы… не мог бы что-нибудь сде­лать для нее?

— Я попробую, — сказал Эрагон. — Может, и получится.

Он вытянул перед собой руки. Гертруда после ми­нутного колебания положила ему на руки теплый свер­ток и отступила назад; лицо у нее было встревоженное и обиженное."

"В складках простыни Эрагон разглядел крошечное морщинистое личико девочки. Кожа у нее была тёмно-красная, припухшие глазки закрыты, и казалось, что она строит неприятные гримасы, словно сердится на тех, кто только что так плохо с нею обошелся. Эрагон решил, что ей действительно есть на что сердиться. На крошечном личике от левой ноздри до середины верхней губы зиял глубокий провал, в котором виднелся крошечный розо­вый язычок, похожий на влажную улитку; язычок слегка шевелился.

— Пожалуйста, — взмолился Хорст, — если только воз­можно, попытайся…

Эрагон поморщился, потому что женщины у стены взвыли как-то особенно пронзительно, и сказал:

— Я не могу здесь работать!

Он уже повернулся, чтобы вместе с новорожденной выйти из палатки, когда за спиной у него послышался го­лос Гертруды:

— Я пойду с тобой. Кто-то из женщин, умеющих обра­щаться с новорожденными, должен быть при девочке.

Эрагону вовсе не хотелось, чтобы Гертруда суетилась возле него, пока он будет пытаться составить исцеляющее заклятие, и он уже готов был сказать ей об этом, но вспом­нил, что Арья говорила ему насчет подменышей.