Эрагон. Книги 1-4

Эрагон слегка тряхнул фляжку и, к собственному великому разочарованию, понял, что она наполнена лишь на две трети; часть драгоценного напитка он уже употребил, хотя до этого прикладывался к фляжке всего один раз. «Надо более экономно его расходовать», — решил он.

Когда они с Сапфирой подлетели ближе к городу, свечение на горизонте превратилось в тысячи отдельных огоньков — от светящихся окон домов и уличных фонарей до огромных пылающих бочек со смолой, испускавших в ночное небо клубы вонючего черного дыма. Однако и при столь тусклом освещении Эрагон сумел разглядеть целое море блестящих наконечников копий и шлемов — это многочисленная армия стремительно продвигалась к хорошо укрепленным стенам города, усеянным крошечными фигурками людей. Люди на стенах вели себя весьма активно — стреляли из луков в подступающие войска, опрокидывали котлы с кипящим маслом в промежутки между зубцами парапетов, резали заброшенные на стены канаты и отталкивали шаткие деревянные лестницы, которые осаждающие снова и снова приставляли к высоким фортам и бастионам. С земли доносились едва слышные крики людей да глухие удары тарана об окованные железом городские ворота.

Всю усталость с Эрагона как рукой сняло, пока он изучал поле битвы и отмечал расположение людей, зданий и разнообразных боевых машин. Снаружи к стенам Фейнстера лепились сотни хижин-развалюх, между которыми с трудом могла бы протиснуться лошадь — жилища бедняков, которые не могли позволить себе иметь дом в стенах города. Лачуги эти по большей части, казалось, были уже покинуты их обитателями, и часть из них вардены успели разрушить, чтобы иметь возможность атаковать стены всей массой своего войска. Несколько развалюх горели, и огонь быстро начинал распространяться, перекидываясь с одной камышовой крыши на другую. К востоку от лачуг виднелись черные зигзагообразные земляные валы, еще совсем свежие — там были вырыты рвы, прикрывающие лагерь варденов. По другую сторону города располагались верфи, доки и причалы, такие же, какие Эрагон видел в Тирме, а за ними — темный, вечно неспокойный океан, простиравшийся, казалось, в бесконечность.

Какое-то звериное возбуждение охватило Эрагона; он чувствовал, что и Сапфира дрожит под ним, явно испытывая примерно те же чувства, и крепко стиснул рукоять Брисингра.

«Они нас, кажется, еще не заметили, — мысленно сказал он Сапфире. — Может, известим их о своем прибытии?»"

"Сапфира ответила громогласным ревом, от которого у Эрагона невольно застучали зубы, а заодно и украсила небо над городом длинным языком синего пламени.

Внизу все замерло — и вардены у городских стен, и защитники города на его бастионах; на поле битвы воцарилась почти полная тишина.