Эрагон. Книги 1-4

Песня закончилась на длинной вибрирующей ноте, и, когда она окончательно смолкла, по всему телу Сапфиры словно прокатилась волна энергии, причем настолько мощная, что Эрагон даже охнул от неожиданности. Сапфира склонила голову и прикоснулась к Звездному Сапфиру кончиком носа. Расходящиеся во все стороны трещины, покрывавшие гигантский самоцвет, ярко вспыхнули, подобно шаровым молниям, и поддерживавшие камень строительные леса затрещали и развалились, явив глазам присутствующих Исидар Митрим в его былом великолепии, целым и невредимым, хотя и не совсем таким, как прежде. Цвет его стал теперь еще более глубоким и насыщенным, приобретя даже некий красноватый оттенок, а внутренние лепестки розы были пронизаны тускло-золотыми прожилками.

Гномы потрясенно молчали, не сводя глаз с прекрасного самоцвета. А потом зал словно взорвался криками; все вскочили на ноги, выкрикивая поздравления, слова благодарности и аплодируя Сапфире с таким энтузиазмом, что, казалось, в Тронжхайме грохочет могучий водопад. Дракониха чуть поклонилась толпе и отступила от Звездного Сапфира назад, к Эрагону, давя лапами рассыпанные по полу розовые лепестки.

«Спасибо», — сказала она ему.

«За что?»

«За помощь. Это ты своими эмоциями указал мне правильный путь. Без тебя я бы могла тут и несколько недель простоять, пока меня не посетило бы необходимое вдохновение».

Орик поднял руки, успокаивая толпу, и провозгласил: — От имени всей нашей расы благодарю тебя, о, Сапфира, за твой драгоценный подарок! Ты восстановила сегодня гордость нашего королевства, и мы никогда этого не забудем. И пусть никто и никогда не считает наш народ неблагодарным, ибо отныне и до конца времен имя твое будет воспеваться всеми кнурлан, и песни эти будут всегда исполняться во время наших зимних празднеств, когда мы перечисляем всех наших величайших Мастеров и Отцов-Основателей. А когда Исидар Митрим вернется на прежнее место, имя твое будет выбито на его оправе рядом с именем Дюрока Орнтхронда, который впервые огранил этот драгоценный камень. — И, поклонившись Эрагону и Сапфире, Орик прибавил: — Вы еще раз продемонстрировали дружеское отношение к нашему народу, и это бесконечно меня радует, ибо своими действиями вы в очередной раз подтвердили, сколь мудро поступил мой приемный отец, приняв вас в члены Дургримст Ингеитума.

Когда наконец были завершены все многочисленные ритуалы, связанные с коронацией, когда Эрагон помог Сапфире освободиться от шерсти, застрявшей у нее между зубами — мерзких, скользких и довольно вонючих комков, после возни с которыми ему ужасно хотелось как следует вымыться, — они оба приняли участие в банкете, устроенном в честь Орика. Празднество было шумным и разгульным и длилось до глубокой ночи.