Эрагон. Книги 1-4

Но я знаю: когда-нибудь наша семья непременно воссоединится и я снова встречусь со всеми своими предками, жившими еще в те времена, когда великий Гунтера сотворил из тьмы этот мир. И это я тоже знаю совершенно точно.

Эрагон опустился на колени рядом с нею и хрипло спросил:

— Откуда ты все это знаешь?

— Потому что это так и есть. — Медленными движениями, с величайшим уважением Глумра коснулась кончиками пальцев ступней каждого из каменных божков. — А разве может быть иначе? Ведь наш мир не мог сам себя создать, как не может сам себя создать ни меч и ни шлем; единственные существа, способные выковать и землю, и небеса, и объединить их, — это наши боги, те, кто обладает истинной властью над нашим миром, а потому именно к ним мы и должны обращаться, если хотим получить ответы на наши вопросы. Только им я могу доверять всем сердцем, ибо лишь они утверждают и обеспечивают справедливость в этом мире. И моя вера помогает мне избавиться от тех страданий, которые испытывает моя плоть.

Она говорила с такой убежденностью, что у Эрагона внезапно возникло желание разделить с ней ее страстную веру. Ему ведь тоже всегда хотелось, отбросив в сторону все сомнения и страхи, поверить в то, что жизнь — каким бы страшным ни казался временами окружающий их мир — состоит не из одних лишь бед и несчастий. Ему хотелось верить, что он, теперешний Эрагон, не исчезнет полностью даже тогда, когда чей-то случайный меч отсечет ему голову, и что в один прекрасный день он вновь встретится с Бромом, с Гэрроу и со всеми остальными, кого он любил и кого потерял. Его переполняло сейчас страстное стремление обрести надежду и успокоение, и это так сильно подействовало на него, что даже пошатнулся, словно земная твердь поплыла вдруг под его ногами.

И все же…

Все же какая-то часть его души яростно противилась его желанию предаться богам гномов, связать себя и свою жизнь с теми, кого он толком даже не понимал. А еще его мучила крамольная мысль: если боги действительно существуют, то неужели они существуют по-настоящему только у гномов? Эрагон не сомневался: если спросить Нар Гарцвога, или кого-то из кочевников, или даже у страшноватых жрецов Хелгринда, реальны ли их боги, они, разумеется, станут утверждать, что на свете существуют только их боги и именно они, эти их боги, могущественнее всех прочих «выдуманных» богов. И утверждать это они будут столь же яростно, как Глумра защищала бы своих богов. «Как же мне выяснить, какая религия является истинной? — мучительно думал Эрагон.