Эрагон. Книги 1-4

Эрагон вышел из зала вместе с толпой гномов, жаждущих перекусить, а потом вместе со своими четырьмя охранниками, коротавшими время за игрой в кости, пошел куда глаза глядят, полностью полагаясь на волю случая и не переставая перебирать в уме разнообразные способы, которые могли бы объединить враждующие кланы и направить гномов в союзе с варденами и эльфами против Гальбаторикса. Однако, к собственному разочарованию, Эрагон раз за разом убеждался в том, что все его идеи оказываются буквально притянутыми за уши, так что вряд ли можно было бы ожидать от них положительного результата.

Эрагон почти не обращал внимания на тех, кто попадался ему навстречу, хотя на приветствия гномов, разумеется, отвечал — этого требовала простая вежливость. Не смотрел он и по сторонам, полностью доверяя Квестору, который наверняка сумеет потом отвести его обратно в зал заседаний. Однако он старался все же отследить мысли всех живых существ, до сознания которых мог сейчас дотянуться в радиусе нескольких сотен футов, включая самого мелкого паучка, прятавшегося в паутине на противоположном конце коридора. Ему вовсе не хотелось оказаться застигнутым врасплох тем, кто по какой-то причине мог искать с ним встречи.

Когда Эрагон наконец остановился, то с удивлением обнаружил, что опять попал в то же засыпанное сухой пылью помещение, на которое случайно наткнулся во время своих вчерашних странствий по туннелям. Слева от него виднелись все те же пять арочных проходов, что вели в неизвестные пещеры, а справа — тот же барельеф, изображающий рычащего медведя. Пораженный этим случайным совпадением, Эрагон подошел поближе к бронзовому изображению и повнимательнее рассмотрел оскаленную пасть зверя, размышляя, пытаясь понять, почему ноги снова привели его сюда."

"Затем он подошел к среднему из пяти арочных проходов и заглянул туда. Узкий коридор за ним тянулся куда-то в глубь горы; освещение в этом коридоре не горело, и уже чуть дальше входа в него начиналось царство мрака и теней. Мысленно обследовав этот проход, Эрагон попытался определить его протяженность, а затем обследовал и несколько пустых помещений, располагавшихся по обе стороны от него. Полдюжины пауков, несколько жалких ночных бабочек, многоножек и слепых сверчков — больше, похоже, там никого не было.

«Эй!» — крикнул Эрагон и послушал, как туннель откликается ему эхом, постепенно становившимся все тише и глуше. — Квистор, — спросил он своего моложавого охранника, — а тут вообще кто-нибудь живет, в этой древней части Тронжхайма?

— Да, некоторые, — отвечал тот. — Некоторые странные кнурлан, для которых пустое одиночество более приятно, нежели прикосновение руки жены или голос друга.