Эрагон. Книги 1-4

Но результат полностью зависит от тебя самого и от того, конечно, сочту ли я возможным поручить тебе самостоятельно командовать людьми. Только не вздумай — хоть на секунду, хоть на одну клятую секунду! — вообразить, что сумеешь лестью и услужливостью этого добиться и доброе мнение о себе составить. Мне плевать, нравлюсь я тебе или нет. Единственное, что меня заботит, — можешь ты сделать, что от тебя требуется, или нет.

— Я отлично все понял, господин мой!

— Ага, это хорошо! Может, ты и впрямь все понял. Ну что ж, Молотобоец, скоро мы узнаем, каков ты в деле, а пока можешь идти. Только доложись еще Улхарту, моему заместителю.

Роран дожевал последний кусок хлеба и запил его глотком вина из бурдюка, который захватил с собой. Жаль, что нынче вечером им не пришлось поесть горячего, но они забрались уже так далеко в глубь имперских земель, что любой патруль легко мог заметить костер. Тяжело вздохнув, Роран вытянул ноги. Колени ломило — последние три дня он не слезал с седла от заката до рассвета.

Глубоко в сознании у него сидела одна и та же мысль, не давая покоя; мысль неясная, но мучительная, вроде чесотки. Мысли его все время летели в одном и том же направлении — к Катрине. Источником этого ощущения и направления мыслей было кольцо, подаренное Эрагоном. Впрочем, Рорана здорово успокаивало понимание того, что с помощью этого кольца они с Катриной всегда смогут найти друг друга, в каком бы месте Алагейзии они ни оказались. Даже если оба вдруг ослепнут и оглохнут.

Вдруг Роран услышал, как сидевший рядом Карн бормочет что-то на древнем языке. Он улыбнулся: Карн считался колдуном и был придан их отряду для того, чтобы защитить их от происков вражеских заклинателей, которые, говорят, способны перебить множество людей одним мановением руки. От других воинов Роран, правда, слыхал, что Карн — колдун так себе; ему, похоже, даже заклинания произносить было трудновато. Однако он старательно скрывал эту свою слабость, и порой ему действительно удавалось изобрести какое-нибудь полезное и хитроумное заклятье; кроме того, свои чары он усиливал тем, что умел проникать в мысли противников. Карн был тощим, с узким, худым лицом и вечно грустным, даже унылым взглядом; но на самом деле он старался не унывать сам и вечно подбадривал остальных, чем сразу очень понравился Рорану.

Напротив Рорана возле своей палатки сидели Халмар и Ферт, и Халмар, видимо, рассказывал Ферту какую-то историю. До Рорана донеслись его слова:

— И когда солдаты пришли за ним, он собрал всех своих людей в замке и велел поджечь масло, которое его слуги заранее разлили за крепостной стеной. И солдаты оказались в огненной ловушке. Потом все так и решили, что эти солдаты попросту сгорели там все вместе.