Эрагон. Книги 1-4

Это способно отравить то великое счастье, которое мы обрели…»

В этот момент патруль наконец-то галопом подлетел к ним и, остановившись ярдах в тридцати — ближе не давали подъехать весьма нервно воспринимавшие близость Сапфиры кони, — попросил разрешения сопроводить всю троицу прямиком к Насуаде. Один из прибывших спешился и отдал своего жеребца Арье, а затем они весьма чинно все вместе направились к морю раскинувшихся перед ними палаток. Скорость движения задавала Сапфира; точнее, она попросту лениво ползла, что позволяло им с Эрагоном насладиться обществом друг друга, прежде чем они вновь погрузятся в шум и хаос, которые наверняка встретят их, как только они войдут в лагерь.

Эрагон спросил о Роране и Катрине и поинтересовался у Сапфиры:

«Ты что, слишком много огненной травы ела? Твое дыхание кажется мне более мощным, чем обычно».

«Ну, в общем, съела я ее достаточно. А ты заметил это только потому, что тебя слишком долго не было. У меня именно такое дыхание, какое и должно быть у дракона. Кстати, спасибо еще, что ты не вздумал отпускать на этот счет всякие язвительные замечания, не то быстро полетел бы у меня вверх тормашками. Да и чем, собственно, вам-то, людям, хвастаться? Вы существа в целом довольно грязные и вонючие. Единственные дикие твари, которые так же сильно воняют, как люди, это козлы или еще медведи во время зимней спячки. В сравнении с вами запах драконов — это дивные духи, столь же приятные, как аромат цветущего горного луга».

«Ну ладно, хватит преувеличивать, — сказал Эрагон, морща нос. — Хотя, если честно, после Агэти Блёдрен и я стал замечать, что люди действительно пахнут порой чересчур сильно и довольно неприятно. Но ты вряд ли можешь валить меня в одну кучу с остальными, поскольку я-то уже не совсем человек».

«Может быть, однако и тебе неплохо было бы помыться!»

Чем ближе они подходили к лагерю, тем больше людей собиралось вокруг Эрагона и Сапфиры, создавая для них совершенно ненужный, хотя и весьма почетный эскорт. После того как Эрагон столько времени провел в диких краях Алагейзии, это скопление тел, какофония громких возбужденных голосов, буря невольных эмоций и чувств, бесконечное хаотичное движение рук, нетерпеливое ржание и приплясывание лошадей действовали на него ошеломляюще.

Он замкнулся, стараясь спрятаться в самой глубине своей души, где нестройный хор чужих мыслей слышался не громче отдаленного грохота прибоя. Но даже сквозь созданные им мысленные барьеры сразу почувствовал приближение двенадцати эльфов, которые стройным рядком бежали к ним с Сапфирой через весь лагерь, быстрые, ловкие и желтоглазые, как горные кошки.