Эмиль. Забудь меня

Лишь бы не видеть самодовольную рожу Глеба. Сукин сын. Будь моя воля, прикончила бы его собственными руками. Потому что я чувствую, что это он во всем виноват. Это он подстроил. Я ни капли не сомневаюсь.

— Чего тебе?

Наверное, мой голос дрожит, хоть и я изо всех сил стараюсь быть сильной и держать эмоции под контролем. Кусаю щеку изнутри, чтобы не разреветься. Чтобы не броситься на него с кулаками, черт бы его побрал!

— Не в настроении? — усмехается, складывая руки на груди. Такой самодовольный, Господи. Как же бесит! — У меня для тебя хорошие новости, милая. Рассказать или уехать обратно? Знаешь, я даже твоего любимого Эмиля тебе показать могу, — ржет как конь, запрокинув голову назад.

Глеб резко замолкает подметив, что я злюсь ещё больше. Достает из кармана телефон, через пару секунд протягивает его мне. Я забираю, до крови кусая нижнюю губу.

Лучше бы я этого не делала...

Эмиль даёт показания. Это явно комната допроса. Он такой усталый, расстрепанный. Явно не в курсе, что в помещении имеются камеры наблюдения. Или же в курсе...

Голоса я не слышу. Лишь то, как он часто потирает лицо. Терпеливо так отвечает.

Я задыхаюсь. Медленно умираю.

— Это все ты. Ты все подстроил, — я не задаю вопрос, а утверждаю. В голове туман, перед глазами начинает темнеть. А хуже всего то, что к горлу подкатывает тошнота. Блевать хочется, когда на Салтыкова смотрю. — Он тебе не чужой человек. Какой ты кайф получаешь, когда отнимаешь у Эмиля его же девушек? Со временем ничего не изменилось. Вроде бы взрослый мужик, а ведёшь себя как школьник. Как вел себя много лет назад, когда учились с Эмилем вместе.

— Не заню, — пожимает он плечами и при этом хитро ухмыляется. В глазах Глеба загораются озорные огоньки. — Наверное, я бы не стал и в этот раз доказывать, что он никому не нужен без бабла. Если бы не одно «но»...

Глеб вырывает из моих рук телефон и сам всматривается в экран, качает головой.

— Ты ненормальный. Псих. Лечиться тебе надо, Салтыков.

— Наверное, — кивает он в знак согласия. — Потому что мысли только о тебе. Вроде бы ничего нет в тебе такого крутого, — разглядывает меня с ног до головы прищуренными глазами. — Но в мозги засела, сучка ты фальшивая. Хочу тебя. Хочу, чтобы женой моей стала. И чтобы Бестужев свалил к чертям собачьим. Ему тут не место. Ни на что негодный сукин сын. Вон, несколько дней за решеткой сидит. И никто! Никто его оттуда не вытащит, если не я, Арина. Так что... Задумайся, чего ты хочешь в этой жизни. Чтобы он из-за тебя гнил там? Из-за тебя, заметь! И говорю я это не из-за того, что кого-то он там избил ради тебя и тот сдох. Говорю потому, что застрянет он там только по одной причине: потому что ты не принимаешь мое условие.