Эмблема с секретом

Вот прошел «Космос-2251» и тоже попал в журнал, вот скопление мелкого неидентифицированного мусора, вот неизвестно чей обтекатель третьей ступени, вот топливный бак…

А «Misty» продолжает лететь среди звезд, не видимый даже для лучшего оператора «Окна». Сам он наблюдает противника и, возможно, даже «узнает» его: по своеобразному рисунку теплового излучения, по биоэлектрическому полю, индивидуальному для каждого человека…

* * *Синицын вздрогнул. Вдруг показалось, что кто-то смотрит на него, рассматривает в упор! Чувство было таким ярким, острым, будто невидимая рука коснулась его головы. Может, подкрался кто-то из ребят – напугать?

Он резко обернулся.

Пультовая была пуста. Ряды мониторов, стальные шкафы узлов обработки, пустые кресла у соседних пультов. Четыре глухие стены и низкий потолок. И он, капитан Синицын. Больше никого.

Он сердито фыркнул: нервы, что ли, сдают? Этого еще не хватало!

На экране появилось и вопросительно замигало окно загрузки данных с шестого телескопа. «Загрузить данные?» Синицын щелкнул клавишей ввода. Вспыхнул и пропал индикатор загрузки, в левой части экрана появилась сине-зеленая картинка."

"Все, кому положено, все на своем месте. Орбитальный телескоп «Ньютон»… Российский метеоспутник «Метеор-3М»… Индонезийский спутник связи «YTT»… Американский навигатор «Navstar»… Старичок «Lacross»…

Так. Все идут точно по расписанию. Индонезиец, правда, понемногу сползает со своей орбиты. Через месяц-другой, если орбиту не откорректируют, он может столкнуться с итальянским «связистом» «ISM»… Но это не наши проблемы. «Окно» является российским военным объектом, мы не вмешиваемся в гражданские дела других государств.

Ощущение чужого взгляда не проходило. Синицын заставил себя не оглядываться и посмотрел на часы. До конца дежурства осталось двадцать минут.

«Загрузить данные?» Второй телескоп, седьмой телескоп…

Он мог бы сказать, что смертельно устал, если бы эта работа в самом деле требовала от него каких-то усилий. Но нет, не требовала. Он знал комплекс как свои пять пальцев. Геостационарная орбита была для него чем-то вроде места ежедневных прогулок, где замечаешь каждый новый камешек, каждую сломанную ветку. И задачи по целевому поиску вызывали у него тот же прилив адреналина, что и в курсантские времена… Сколько он здесь? Четыре года. Год выслуги идет за два – получается восемь. С учетом предыдущих восьми лет – шестнадцать. Итого… Скоро появится право на пенсию. Ему всего тридцать, и он без пяти минут пенсионер. Может, в этом все дело? Обедненный кислородом воздух, суровые погодные условия, нервное напряжение, высокая ответственность?

Нет. Он считал, что дело в обратном. Тяжелее всего здесь переносится рутина.