Эмблема с секретом

– Шенгенская виза открыта 23 июля, прилетела в Ниццу 6 августа рейсом из Берлина, здесь ее встречали люди, похожие на арабов. Таксист Шарль на красной «Альфа-ромео» знает многих из них. А 8 августа я видел ее в казино в Монако с вашим парнем. За час до того, как его убили.

Алекс молчал. Но по глазам было видно, что в его голове уже вовсю работает компьютер, составляя план розыска."

"«…В консульстве ФРГ в Москве запросить копии документов гражданки Золотаревой. Там есть и фотография, и цель визита, и приглашающее лицо, и предполагаемое место проживания, и номер телефона. Возможно, что-то она наврала, но зерна правды всегда можно выковырять из плевел лжи. Проверить документы авиакомпании: когда взяты билеты, по какому документу (тут может всплыть второй паспорт), как оплачивались, какой телефон оставлен для связи (так можно узнать запасной номер). Возможно, выплывет номер кредитной карты, позволяющий отследить платежи в Ницце. Далее – аэропорт прибытия: записи видеокамер, опросы таксистов, персональный – Шарля. Скорей всего, удастся получить портреты ее смуглых «русских» друзей и информацию о них. А дальше – обычная отработка полученных данных, которая, скорей всего, закончится арестами преступников. Увы, и Хельги-Галины, которая будет именоваться соучастницей и если не даст чистосердечных показаний, то получит лет десять – пятнадцать, не меньше…»

Компьютер закончил работу. Алекс улыбнулся своей замечательной улыбкой и подал мне руку.

– Счастливого полета!

– Спасибо.

– Хорошо бы еще провести совместный отдых в Ницце.

– Или в каком-либо другом хорошем месте.

– В мире много хороших мест.

– Очень много. Но вряд ли это получится. Трудно представить, как мы будем созваниваться и строить отпускные планы.

– Очень трудно.

– Практически невозможно.

– По крайней мере, пока мы не оставим службу и не выйдем на пенсию.

– Ну какая у писателя служба? И какая пенсия?

– Да, смех один.

Мы все еще держались за руки. У Алекса была крепкая ладонь и теплая сухая кожа. Как у меня.

«Боинг», словно огромное чудовище, всосал в себя длинную вереницу пассажиров. Мы синхронно посмотрели на одинаковые часы.

– Тебе пора. Твой билет у стюардессы. Первый класс.

– Спасибо! Тебя что-то беспокоит? У тебя печальные глаза…

– При больших тиражах твоих книг нет в магазинах.

– Их быстро раскупают. Это хорошо.

– Да. Плохо, что продавцы не знают таких успешных изданий.

– Я это учту.

– Прощай, Дмитрий!

– Прощай, Збигнев!

«Алекс» развернулся и быстро зашагал к автомобилю. Я знал, что он не обернется, как положено в сентиментальных фильмах. И я, не оборачиваясь, побежал к трапу, с которого стюардесса в синей униформе строго и требовательно махала мне рукой.