Скиф-Эллин

Тем более, что трибаллы и одриссы в бой не рвались, в атаку пошли последними, когда мы уже были во Внутреннем городе. Судя по большим узлам, они уже поживились где-то в другой части города, наверное, в припортовом районе, но, видимо, жадность не утолили.

К трибаллам и одриссам постоянно прибывало пополнение, поэтому я приказал бессам:

— Те, кто на моей стороне улицы, переходите в мой двор, а кто на противоположной — к Битюсу. Пусть эти трусы подберут за вами крохи.

Не скажу, что приказ обрадовал моих подчиненных. Получалось, что мы как бы струсили. Подчинились с неохотой, но все-таки собрались в двух дворах и возле них, потому что внутри все не помещались. Во время этих маневров нас и застал глашатай-македонец, который на вороном коне проскакал неспешно по улице и прокричал приказ царя срочно выйти из Внутреннего города, не трогая жителей, как свободных, так и рабов. Жаль! Я собирался забрать с собой сухощавого раба, потому что он уж очень хорошо готовил."

"Отряд повел к пролому, через который мы вошли. Так было короче и без давки, которая образовалась у главных ворот. Оказалось, что давка получилась не просто так. Возле всех проломов стояли отряды гоплитов-македонцев, направляя наемников к главным воротам, а там работала македонская «таможня». Под присмотром гетайра, сидящего в тени под навесом, пара сотен гоплитов шмонала выходящих из Внутреннего города. Не дотошно обыскивали, конечно, но забирали почти всю добычу. В первую очередь — животных, навьюченных или нет, повозки и большие узлы. Забрали вместе с белым жеребцом и узел с бронзовой посудой, который вез Скилур. Собирались забрать и второго белого жеребца, на котором ехал я, но гетайр, наверное, видел меня в обществе Эригия или даже Пармениона.

— Пропусти его, — приказал он гоплиту, который схватил моего коня под узду.

— Могу я забрать покрывало с того коня? — спросил я гетайра, показав на второго белого жеребца. — Очень оно мне понравилось.

— Бери, — разрешил гетайр.

Скилур отвязал свернутое в рулон пурпурное покрывало, закрепил его на крупе моего коня и пошел пешком, придерживаясь рукой за попону. Вслед за ним шагали бессы, у которых забрали навьюченных лошадей и мулов, оставив, как моим подчиненным, лишь кое-что по мелочи, и трибаллы и одриссы, у которых отняли практически всё. Бессы весело ржали, обзывая своих бывших врагов дураками. Мол, хорошо потрудились, собирая добычу для царя.

Наши лошади ждали нас неподалеку от главных ворот Внешнего города, потому что зайти нам разрешили только пешими. Теперь было понятно, почему, как и неучастие македонцев в штурме. Александр Македонский заранее продумал, как без особого скандала забрать всю добычу.