Скиф-Эллин

Я вызвал старост трех деревень, расположенных в долине, и объяснил им правила игры: или они доставляют нам ежедневно оговоренное количество мяса, рыбы, хлеба, бобов и вина — и мы не пускаем в долину больше никого, или мы уходим отсюда — и тогда их будут грабить все, кому ни лень отъехать так далеко от города, а по мере затягивания осады таких будет с каждым днем все больше. Старосты быстро оценили преимущества нашей «охраны» и не только согласились сразу, но и прислали сверх затребованного бочонок прекрасного белого вина и трех баранов лично мне."

"На второй день, отправившись купаться, я увидел вытащенные на берег рыбацкие баркасы. Милетяне опасались выходить в море, потому что в северной части залива, укрываясь от северных ветров у высокой и длинной горы Микале, стоял персидский флот. Кстати, залив сильно заилился и сократился примерно вдвое. Баркасы и персидский флот пересеклись в моем мозге, который сразу выдал вариант, как поиметь добычу и нескучно скоротать время. Я поговорил с Битюсом. Среди бессов были те, кто жил на берегах озер и рек, не боялся воды, умел грести и, что главное, хотел разбогатеть быстро. Особенно много таких было среди тех, кто присоединился к отряду в этом году.

В нынешней Греции, как и в будущей, есть люди, сведущие в астрономии на уровне своей эпохи, особенно астрологи, которых сейчас столько, сколько ученых, врачей и учителей вместе взятых, то есть знают больше трех созвездий, но основная масса населения, опять же, как и в будущем, разбирается в звездах плохо и использовать в навигационных целях не умеет. Про бессов и говорить нечего. Мне не составило труда объяснить своим подчиненным, что надо держать за моим баркасом, но если отстанут, то немного левее Полярной звезды, роль которой сейчас выполняет Кохаб — вторая по яркости звезда Малой Медведицы. Впрочем, эти знания им не пригодились, потому что держались строго за первым баркасом, в котором был я и на котором светил узким лучом строго назад кормовой масляный фонарь.

Приткнулись мы к берегу левее персидского флота, вытащенные на берег суда которого, в основном триеры, растянулись километров на пять. Крайними, как положено, расположились не самые знатные и богатые, но и мы люди не привередливые. Караул из трех человек лежал у костерка на склоне, который начинался метрах в сорока от кромки воды. Они не спали. То ли услышали нас, то ли ответственно относились к своим обязанностям. Скорее, последнее, потому что обсуждали виды на добычу, которую, как они были уверены, захватят обязательно. Если не у врагов-македонцев, то у предателей-милетян. Говорили они на финикийском языке, который немного изменился, но я все еще понимал его. Дальше по склону и на берегу между триерами спали их соратники.