Скиф-Эллин

Имя пока не было названо, а дикарю не дано самому догадаться, поэтому можно отказываться без крупных неприятностей, а мелкие, которые обязательно последуют, как-нибудь переживу. У меня уже хватит награбленного на реализацию дальнейших планов. Отсюда весной пойдут торговые галеры на Афины и другие греческие города, где всегда рады богатому человеку. До сих пор удерживало меня в македонской армии больше любопытство, чем нажива.

— Я не смогу покинуть сейчас македонскую армию, потому что пифия моей страны предсказала, что вместе с царем Александром завоюю весь мир. Пока что сбывалось всё, что она говорила, — со всей простоватостью, на какую способен, отказался я.

Если считают меня лохом, способным согласиться на убийство царя, то мне на роду написано безоговорочным верить пифиям и прочим шарлатанам. А как долго пробуду в македонской армии, это я решу сам, по ситуации.

— Если так, тогда забудь наш разговор! — с наигранной веселостью произнес Сосфен. — Просто я поссорился с одним типом, а сам не могу отомстить ему, потому что состоим в дальнем родстве. Ты же знаешь, как македонцы чтут родственные связи.

— Родственные связи — это святое! — торжественно соглашаюсь я и вспоминаю, как Александр Македонский, получив корону, перебил почти всех своих родственников.

Сосфен перевел разговор на египтян, которых македонцы считают излишне чистоплотными, чтобы не считать себя грязнулями, рассказал на эту тему пару туповатых анекдотов, над которыми сам и посмеялся. Я, как и положено неокультуренному дикарю, был сдержан в эмоциях и увлечен едой и питьем. Что не помешало мне заметить, как Сосфен отрицательно помотал головой, обменявшись взглядом с Парменионом, подтвердив мое предположение, кто именно возглавляет заговор против царя.

36"

"Грунтовая караванная дорога пролегает по выжженной степи. Копыта лошадей полностью погружаются в горячую рыжевато-серую пыль. За пределами дороги ни души. Не видно и птиц в небе. Горячие солнечные лучи пронзают чистое голубое небо, наполняя прозрачный воздух тонким звоном. Или это звенит у меня в ушах из-за жары. Тело мое мокро под доспехами. Пот течет ручьями, раздражая кожу. С одной стороны жаль, что нет ветра, а с другой радуешься этому, иначе бы дорожная пыль скрипела на зубах. Заморился бы сплевывать ее. Нам еще ничего, едем впереди армии. Представляю, каково шагать пехоте в облаках пыли, поднятых двигающимися впереди.

Слева по курсы видны желтоватые горы. Может быть, это всего лишь мираж. Где-то в той стороне должен быть горный хребет, но мы видели их и вчера днем, но к вечеру вдруг исчезли. Перемещаемся мы только утром и вечером, когда жара еще не набрала силу и когда начинает спадать, делаем от силы километров двадцать в сутки.