Эллигент

Ты предал свою собственную фракцию, раскрыв то, что должно было оставаться тайной.

– Я не…

– Я еще не закончила, – повелительно возвышает голос Эвелин. – Учитывая твой стаж работы, мы приняли необычное решение. В отличие от других представителей бывших фракций, ты не будешь помилован и не получишь возможности консультировать нас по вопросам, находившимся в твоей компетенции. Но ты не будешь и казнен как предатель. Мы вышлем тебя вовне, за земли Товарищества, и у тебя никогда не будет возможности вернуться назад.

Маркус выглядит удивленным, и я понимаю его.

– Поздравляю, – произносит Эвелин. – У тебя появился шанс начать жизнь сначала.

Должен ли я чувствовать облегчение? Или расстроиться, поскольку дамоклов меч останется висеть у меня над головой? Не знаю. Я вообще ничего не чувствую.

Как всегда, когда меня охватывает паника. Пальцы немеют. Мне надо побыть одному. Я разворачиваюсь и оставляю за спиной все и вся: своих родителей, Ниту и город, где я родился.

21. Трис

Мы завтракаем, и внезапно металлический женский голос объявляет по интеркому, что в первой половине дня будет проводиться учебная тревога. Нам необходимо запереть двери, закрыть окна и затаиться в своей комнате, пока не поступит сигнал об отмене.

Тобиас выглядит бледным и усталым, под глазами у него – темные круги. Он машинально отщипывает кусочки от кекса, иногда кидая их в рот, а иногда забывая об этом.

Большинство из нас проснулись поздно, около десяти. Покинув город, мы потеряли не только наши фракции, но и наши стимулы. Здесь же нам делать абсолютно нечего, только ждать, когда что-нибудь случится. Такой расклад приводит меня в неспокойное и напряженное состояние. Я привыкла всегда что-то делать, за что-то бороться. И здесь мне приходится постоянно напоминать себе, что я могу расслабиться.

– Они вчера катали нас на самолете, – говорю я Тобиасу. – Где ты был?

– Думал, – его короткий ответ звучит раздраженно. – И как полетали?

– Просто восхитительно, – я сажусь напротив него, и наши коленки соприкасаются. – Мир – намного больше, чем я предполагала.

– Понятно, – кивает он, – мне, наверное, не понравилось бы. Высота, и все такое.

Почему-то его реакция меня разочаровывает. Я надеялась услышать совсем другое: дескать, ему жаль, что он не провел время со мной. А он даже ничем не интересуется.

– Ты в порядке? Ты какой-то сонный, – замечаю я.

– Если учесть, что вчера мне объяснили, – говорит он, потирая лоб, – ты не можешь винить меня в том, что я расстроен.

– Глупости, – отвечаю я сердито. – Но с моей точки зрения, у тебя абсолютно нет повода для обиды. Я, конечно, понимаю, что ты испытал шок, но ты – все тот же человек, которым был всегда, независимо от того, что тебе наплели.

Он мотает головой.

– Я говорю не о генах, а о Маркусе.