Элита

Чуть позже, растерев волосы полотенцем, исследую ящики в поисках халата, о котором упоминал Леон. Платье и разодранные колготки валяются на полу, и я брезгливо отодвигаю их ногой. Завтра с утра упакую их в пакет и отправлю в мусорный бак.

Пахнущая кондиционером ткань мягко окутывает плечи. Рядом с халатом я нахожу пару домашних тапочек, упакованных в целлофан, надеваю и их. Надеюсь, Демидовы не обидятся, что дочь их домработницы распотрошила запас, предназначенный для гостей.

Выхожу в коридор и оглядываюсь. Кроме тусклых настенных бра, свет в квартире не горит. Положившись на интуицию, решаю следовать за остроконечным рисунком на паркете, который, как стрелка, указывает нужное направление.

Проигнорировав несколько наглухо запахнутых дверей, иду к той, что истекает желтоватой струйкой света.

Угадываю: бежево-пастельные стены, торшер, балдахином нависающий над креслом, распахнутый шкаф-купе, и Леон, сидящий на краю большой двуспальной кровати. На нём свежая футболка, руки сцеплены в замок, взгляд устремлён на меня — густой, задумчивый, тяжёлый.

— Тебе идёт, — он кивает на халат, его голос в гробовой тишине квартиры звучит тихо и хрипловато. — Как себя чувствуешь?

Видно, что он умылся: волосы немного влажные, с лица исчезли кровоподтёки.

Я киваю, давая понять, что со мной всё хорошо. Вибрация сердечного стука глухо сотрясает рёбра, напряжённые мышцы его плеч натягивают ткань футболки, ступни босые.

— Я нашёл для тебя одежду, — Леон указывает глазами на аккуратную разноцветную стопку, лежащую рядом. — Это вещи Каролины, но она не будет против.

— Спасибо, — дёрнув уголками губ в знак признательности, я подхожу к кровати. На разогретой коже выступает испарина, капелька пота стекает по верхней губе и щекочет подбородок.

— Пожалуйста, — Леон поднимает глаза, встречаясь с моими. Как и в ту ночь на кухне, я стою прямо над ним.

Последний крохотный шаг позволяет нашим коленям соприкоснуться. Не разрывая зрительного контакта, я берусь за пояс: пальцы неуклюжие и немного дрожат, но это не мешает. У меня нет ни единого сомнения в том, что я делаю и чего хочу.

Полы халата распахиваются, заставляя кожу густо покрыться мурашками. Я наблюдаю за Леоном: то, как приоткрываются его губы, как за мгновение чернеют глаза. Секунда — и его ладонь на моём затылке. Тело, горячее, твёрдое, пахнущее адреналином и нетерпением, врезается в моё. Вздохи, шумные, несдержанные, исступлённые, взрывают рецепторы. Губы, жадные, требовательные, спаиваются с моим ртом.

Низ живота поджимается, выталкивая порцию тёплой липкой влаги. Пальцы вцепляются в края его футболки, торопливо тянут вверх. Глухой стон. Халат валится на пол. От столкновения кожа к коже грудь ноет, от трения томительно сводит соски.