Элемента.T

— Ээээ… — Дэн подбирал в уме правильные слова, — Всё это и есть наш номер. Такой небольшой стеклянный трёхэтажный номер.

Он приготовился к новому удару, но она бросила игрушечную биту на диван, упала в мягкие подушки, и взяла фужер с шампанским.

— А ванна в этом номере есть?

— Что-то типа биде тебе подойдёт? — ответил Дэн, падая рядом.

— Литров на … две тысячи?

— Думаю, поболя, — и он протянул ей проспект, взятый тут же на столике.

Она бросила его широким жестом в воздух и протянула ему свой фужер.

Как он её любил! Вот именно такую, безбашенную, сумашедшую, с потёками слёз на лице, с метающими молнии глазами, уставшую — да что там! — с грязной головой.

Хрусталь мелодично зазвенел — их фужеры запели, отмечая эту встречу — но ни один из них не произнёс ни слова. Это было больше слов.

— Прости меня, я такой идиот! — он прижал её к себе в бассейне с горячей водой.

— Прости меня, я такая дура! — ответила она.

Истосковавшиеся по её телу руки ни за что не хотели её отпускать. Больше ни за что! И губы срывали с её губ поцелуи как живительную росу, что возвращала его к жизни. Больше никогда!

Она как всегда была права, когда сказала: «Теперь я дома!». Волнуясь, он не оценил всей глубины этой фразы. Но сейчас, когда она лежала на его плече, порывисто вздыхая, словно у неё перехватывало дыхание, он почувствовал то же самое — словно с дальней дороги он вернулся домой. И где бы они не были, в занесённой снегом пещере или в пятизвёздочном бутик-отеле, если она рядом, он дома. Если она рядом, он там, где должен быть.

И они ужинали на полу, на белых шкурах каких-то животных. А потом говорили всю ночь. Говорили и говорили, и никак не могли остановиться.

А когда из-за далёких покрытых снегом вершин выползло нежно-розовое утро, они рассматривали его в телескоп, и оно было искрящимся и безоблачным. Именно таким, каким и должно быть первое утро их новой жизни.

— Я в семь утра должна быть на раскопках, — сказала Ева, серьёзно глядя на часы.

— Тогда у тебя есть ещё целый час, чтобы выспаться, — улыбнулся он.

— А дорога?

— О, сорян! Тогда ты уже опоздала.

– Чёрт! — сказала она, падая на широченную кровать. — Мы точно не в Швеции? Эта кровать явно рассчитана на троих.

— Эта разница во времени нас доконает. Я совершенно не хочу спать, — он упал навзничь, раскинув руки в стороны.

— Нас доконает алкоголь, а ещё я хочу умереть в твоих объятьях, — она оседлала его сверху, залпом допила содержимое бокала и, бросила бокал через голову.

— Ого! Вот это пресс! — сказал он, искренне восхищаясь.

— Да, Эмма старалась. Кстати, здесь есть тренажёры? Я хочу на тренажёре, — сказала она капризно.

— Чем тебе не нравится эта кровать? — он уже не хотел идти.

— Кровать у нас и дома есть, а вот тренажёров нет, — и она сбежала быстрее, чем он успел возразить.