Элемента.N

— Мне показалось, или она была к Вам раньше неравнодушна? – спросила Ева.

Альберт Борисович скромно потупился.

— Да, наверно. Но это было так давно! Я всегда любил только одну женщину, — он преданно поднял на неё глаза, — Тебя!

И тут же снова их опустил.

— Простите, Ева! Анну. Я имел в виду Анну.

— Я понимаю, — вздохнула Ева. — Вы специально пригласили сегодня Клариссу?

— Да, я понимаю, что, наверно, не должен был. И сильно рисковал. Но другого шанса узнать правду у нас, возможно, уже не будет. Кларисса уже давно не на службе, и я надеялся, что она расскажет мне что знает, увидев тебя. Но вижу, ты тоже многое вспомнила?

— Немногое, — пожала плечами Ева. — Только то, что она палач и именно она привела в исполнение приговор, вынесенный Советом.

— Советом? – ахнул Альберт Борисович и осел на кровать. — Господи, Анна, до чего ты докопалась, что тобой заинтересовался Совет? Я же говорил тебе, не лезь ты в эту древнегреческую историю! С ней что-то связывает алисангов, что-то, чего нам не положено знать! Но ты разве меня послушалась?

— Альберт Борисович, — посмотрела на него Ева умоляюще. — Я ничего не помню, кроме того, что меня разлучили с телом теми же Неразлучниками, что сейчас собрали, но мне кажется, Вы должны во что бы то ни стало убедить Клару, что я не Анна. Что я просто на неё похожа, что я её генетический двойник. Мне кажется, она опасна.

— Нет, Ева, нет! Если именно она была палачом, то по приказу Совета должна была убить Анну окончательно и бесповоротно, а она, можно сказать, дала нам шанс. А раз это именно она нам его дала, то имеет право знать правду.

— А откуда эта старая карга, мадам Ямпольская знает Франкина? – спросила Ева.

— Кого? – не понял Альберт Борисович.

— Мужа Клары? Психиатра?

— Это же граф Тоггенбургский, тот самый за которого она сосватала Анну и хотела выдать замуж. И до сих пор даже мёртвой дочери не простила того, что она ослушалась мать.

— Его фамилия Ранк, — уточнила Ева, и пожала плечами. — Так странно, что я знакома с их сыном, Феликсом. Мы познакомились, когда я даже понятия не имела, что существуют какие-то алисанги.

— Да, в этой истории всё странно, — согласился Альберт Борисович и встал. — может быть когда-нибудь вам удастся докопаться до истины.

— Нам? – удивилась Ева. — А Вы разве не хотите знать за что убили Вашу жену?

— Нет, — сказал он, качая головой. — Именно это стремление к правде её и убило. Я ничего не хочу знать! Я хочу её вернуть и просто прожить с ней столько, сколько мне ещё отпущено. И всё! Правда, ложь, поиски истины также, как и поиски справедливости – всё это ничто, если я имею возможность видеть её как сейчас. Ничто не имеет значения в этом мире, кроме любви. Когда-нибудь, я надеюсь, Ева, Вы меня обязательно поймёте.

Он посмотрел на неё и грустно улыбнулся.