Элемента.N

— Изабелла, Изабелла, — повторяла, вспоминая женщина. — Так это не та ли рыженькая, с которой они вместе в школе учились?

— Она самая, — снисходительно улыбнулась Алиенора.

— Ой, ведь и с Арсением у них теперь просто беда. Как спутался он с этой Викторией, так и с Арсением раздружились. А ведь со школы были не разлей вода. — И женщина сокрушённо покачала головой.

— Так он Еву променял на Викторию? На Викторию Шейн, если я правильно припоминаю? — уточнила Алиенора.

— Да, Шейн. Отец её с моим сыном в одном институте работает, — повторилась пожилая женщина.

— Знаю я кое-что и про её отца, — кивнула Алиенора. — Только всё равно я не понимаю, как Дэн мог Еву на эту костлявую задницу Викторию променять.

И Ева испугалась, что Алиенора сейчас выдаст бабушке Дэна что-нибудь про её отца и про пророчество, но она зря недооценивала старушку.

— Принести вам чего-нибудь? – спросила она, поднимаясь. – Пойду я себе налью стаканчик.

— Да, да, пойдёмте. Я с вами пройдусь, — и женщина тоже встала.

И они обе покивали Еве и пошли к столам. И Еве очень хотелось отправиться вслед за ними, но она подумала, что это было бы слишком подозрительно. Она и так узнала достаточно много. И это знание вдруг прибавило ей сил и чуточку разума. Очень опрометчиво было устраивать такую вечеринку, на которой многие друг друга знали, и приглашать на неё Эмму в её Евином теле. Конечно, она не могла её не позвать, и как могла её подготовила, но невозможно было предугадать всё. Вдруг кому-то захочется с ней поговорить по душам, как, например, Виктории, а Изабеллы, которая обязалась приглядывать за ней весь вечер, рядом не будет.

Ева оглянулась по сторонам. Куда они обе запропастились? Не было и Арсения. Не было и Дэна с Викторией. Как ни печально это осознавать, но теперь их имена приходилось произносить вместе. Где Дэн там Виктория. И где Виктория, там Дэн.

Зато приехал Феликс. Где были её глаза, когда она смотрела список гостей? Потому что он был не один. С ним были отец и мать.

Альберт Борисович привычно поторопился навстречу новым гостям, и это было странно. Насколько Ева помнила, он не знал ни Франкина, ни Феликса. Ева тоже пошла им навстречу, и сделала это настолько машинально, что ей стало досадно, что Ал сейчас представит её всего лишь как бедную родственницу жены. Она привычным жестом, доставшимся ей от Анны Гард, поправила волосы, удивилась, как много приехало народа, осматриваясь по сторонам, и только после этого посмотрела на площадку, с которой как с подиума спускались в зал все приезжающие.

Жаль, что нельзя было раздвоиться, потому что действие разыгрывалось одновременно на двух сценах.