Экзотеррика. Прорыв

Космолётчики высадились в тоннеле, практически лишённом воздуха, дождались своих роб-телохранителей и полезли через завал, стараясь не шевелить самые неустойчивые глыбы.

Щель между горой каменных или, скорее, керамических обломков оказалась достаточного размера, чтобы через неё разведчики пробрались в тоннель за грудой, где их ждала «птичка». Оба подвесили себя на гравикомпенсаторах и устремились вслед за роботами-фозмами, включившими фонари, в темноту кольчатого коридора, напоминающего кишку мифического исполина, усеянную «остатками пищи».

Посланный вперёд на два десятка метров дрон стал передавать изображение.

Дарислав напрягся, уловив вибрацию пространства, неприятно морозившую кожу на спине.

Через полсотни метров тоннель впереди сошёлся в тускло мерцавшее синеватым свечением колечко.

Остановились, пустив вслед за беспилотником сабуровского роб-защитника.

«Птичка» вылетела в зал центральной камеры, и прозрачные забрала шлемов разведчиков залил ослепительный жёлтый свет. Через пару мгновений свет исчез. Беспилотник перестал передавать сигналы.

– Как это понимать? – пробормотал Сабуров.

– Вперёд! – велел Дарислав.

Они вылетели из тоннеля в зал, остановились, жадно разглядывая интерьер камеры, поражающей своей неземной логичностью и параметрической геометрией.

Дарислав ни разу не бывал в камерах для джиннов, но помнил записи «Охотника», посланцы которого посещали чёрную башню. Тот зал представлял собой пустой конус, соединённый с вершиной башни осевой трубой, стены которого сохранили лишь следы оборудования камеры. Поскольку времени с момента заточения пленника в камеру прошло много, десятки и даже сотни миллионов лет, всё обрудование зала превратилось в прах. Под завалами обломков, грязи и пыли уцелела только «механическая рука», оставленная по какому-то случаю конвоирами джиннов.

В этом зале ещё работали кое-какие системы обслуживания камеры омерзительной конфигурации, подчёркивающей негуманоидный облик тюремщиков. Почти все аппараты зала крепились к его стенам и походили на отдельные органы живых существ, отнюдь не напоминавшие земные технические комплексы.

Сначала Дарислав подумал, что видит цифранж – виртуальный голографический пейзаж, какими на Земле пользовались все учреждения, заводы, фабрики, спортивные и культурные центры. Но вскоре убедился, что техника тюрьмы не опиралась на цифровые преобразования, применяя какие-то невероятные с точки зрения человека технологии.

Главным узлом интерьера, несомненно, являлся сам пленник.