Экзорцист: Проклятый металл. Жнец. Мор. Осквернитель

Эд с лицом возится, не стал ему мешать, – ответил тот, а когда до нас донесся плеск воды за бортом, уточнил: – Вот теперь закончили.

– Есть адрес склада? – забеспокоился Густав.

– Есть, – подтвердил Карл и протянул мне густо исписанный лист. – В самом верху. Насчет остального он не врал.

– Отлично! – обрадовался я. – Налет устроим вечером. И лишних глаз не будет, и людей соберу.

– Нельзя терять время! – отрезал Сирлин и отошел к первому помощнику.

– Что он затеял? – недоуменно пробормотал я, наблюдая за начавшейся вдруг суетой.

– Не знаю, – пожал плечами Карл и с бокалом вина спрятался от палящих лучей солнца под тент.

– Не нравится мне все это, – проворчал я и окликнул появившегося на палубе лучника: – Эд!

Рох подошел, тщательно вытер окровавленные руки и выкинул грязную тряпицу за борт.

– Да? – тогда уже отозвался он.

– Ты все же снял с Клааса лицо? На кой бес?

– Просто попрактиковался, – как ни в чем не бывало произнес Эдвард. – Как думаешь, на корабле отыщется подходящих размеров болванка?

– Лучше бы на корабле отыскался лук, – поморщился я.

– Будем штурмовать? – удивился Эдвард. – Днем?

– Похоже на то, – вздохнул я.

Тем временем первый помощник приволок на палубу пузатый бочонок, и смуглокожие матросы с короткими копьями и дубинками начали выводить из трюма непонятных бродяг, чью наготу лишь едва-едва прикрывали грязные обноски. Воняло от них просто невыносимо, и страшно даже подумать было, в каких условиях прошло их плавание.

– Кто это такие? – спросил я, подойдя к Густаву.

– Наш штурмовой отряд, – ответил чернокнижник и, забрав у старпома массивную деревянную киянку, уверенным ударом вышиб у бочонка днище.

По начисто отдраенным доскам рассыпалась непонятная серовато-желтая пыль – мелкая, но тяжелая, будто перетертый свинец, которая никак не реагировала на порывы дувшего с моря ветра.

– Отойди, – попросил Густав, да я уже и сам попятился прочь, не желая оставаться рядом с непонятной субстанцией, от которой так и веяло Тьмой.

Перетертый свинец? Скорее уж ржавчина проклятого металла!

Вот только проклятый металл – всего лишь отравленное Тьмой железо, а странная пыль вела себя ровно как живое существо. Она не просто растеклась по палубе, она рассыпалась вокруг Густава Сирлина, словно притянутая к нему незримой силой.

Чернокнижник воспринял это как должное и буднично махнул рукой в сторону рабов. И тогда пыль ожила. В мгновение ока она перетекла к скованным людям, окутала их, забилась в ноздри, уши и рот. А потом и вовсе исчезла подобно втянутому курильщиком опиумному дыму."

"Я даже засомневался, не привиделось ли мне все это, и наверняка заподозрил бы некий хитрый трюк, если б не случившаяся с рабами метаморфоза.