Экзорцист: Проклятый металл. Жнец. Мор. Осквернитель

 – Но с нашей улицы никто к дому не подъезжал, у меня сон чуткий.

– Куда ее увезли?

– Ничего не знаю, – продолжала упорствовать старуха. – Велели только вам весточку послать и ничего не объяснили.

– Стрелять в меня тоже велели? – хмыкнул я.

– Нет, старый уверял, будто вы не появитесь больше. А потом вернулся с улицы весь смурной. «Что-то не так пошло», – говорит, а самого трясет всего. Ну, я и перепугалась до смерти…

Не появлюсь больше? Думали, рвану во дворец, а там меня за убийства повяжут? Все продумали, твари!..

– Похищение Леопольда – ваших рук дело?

– Нет! – охнула Ада. – Мы ни сном ни духом! Поверьте, мастер…

Я задумался, стоит ли верить уверениям ведьмы, не пришел ни к какому определенному выводу и спросил:

– Говоришь, старик смурной с улицы вернулся?

– Так и было, мастер! Это все он! Его затея, дурака старого!

– Знаешь, Ада, – ласково улыбнулся я, – вот ни за что не поверю, что ты ни разу за ним не подсмотрела!

– Так они никогда у дома не встречались! – объявила ведьма. – Уходил он, далеко уходил!

Я тихонько рассмеялся, убедившись, что нисколько в старухе не ошибся.

– А куда он уходил, Ада? Где со своим знакомцем встречался?

– Да кто ж мне скажет, дуре старой…

– Жить хочешь? – вновь поставил я вопрос ребром и слегка надавил ножом. Лишь слегка, но бритвенному лезвию хватило и этого, чтобы по морщинистой шее заструилась кровь.

Знахарку вмиг проняло до самых печенок.

– Один раз, аккурат, когда Леопольда хватились, я за старым проследила до гостиницы одной, – зачастила он. – Дрянной там район, местные его Акульей пастью кличут. Как улицы называются, не скажу, но проводить смогу, не сомневайтесь.

– Проводишь, – кивнул я, продолжая удерживать ведьму прижатой к мойке. – Если не врешь. Ты ведь не врешь мне, Ада?

– Святыми клянусь, чистую правду говорю!

– И гостиницу не выдумала?

– Не выдумала! Да только не знаю, как она называется!

– А была ли гостиница, Ада? Пойми – люди чего только не выдумают, пытаясь шкуру спасти…

– Была гостиница, была! На перекрестке, с двумя входами. Еще удивилась, что старый с черного хода прошмыгнул, будто халдей местный. А на вывеске вертел гнутый, названия не разглядела…

Я отвернул Аду к мойке и одним уверенным движением перехватил ей глотку. Ударила тугая струя, тщедушное тельце забилось в судорогах, но отходить не стал и продолжил удерживать знахарку от падения, не желая перепачкать кровищей всю кухню.

В душе не ворохнулось абсолютно ничего. Заслужила, стерва.

Когда ведьма наконец перестала биться в агонии, я уложил ее на пол, перешел к старику и, подцепив загнутым кончиком ножа ворот рубахи, вспорол плотную ткань.