Экзорцист: Проклятый металл. Жнец. Мор. Осквернитель

"

"– Идет, – согласился я, развалился в гостевом кресле и сразу предупредил: – Но для начала мне понадобится твоя помощь.

– Выкладывай.

– Интересует один из официалов ордена Изгоняющих. Темные волосы с сединой, серые глаза, прямой нос с горбинкой. На вид лет пятидесяти, высокий и худой. Руки изуродованы артритом, ходит с тростью. Был здесь вчера. Вероятно, уроженец Норвейма.

– Заметен полуночный акцент?

– Нет, это просто догадка.

Святой Доминик почитался в Норвейме ничуть не менее Николаса Слепца, и нигде больше, насколько мне было известно, школяров и студиозусов не заставляли заучивать его высказывания наизусть.

Джек Пратт ненадолго задумался, потом покачал головой:

– Не знаю такого. Но если он был здесь вчера, то в журналах регистрации должен остаться номер его перстня.

– Проверишь?

– Не проблема.

– И передай весточку, чтобы за мной прислали карету.

– Сделаю.

Заместитель главы Охранки ненадолго покинул кабинет, а вернулся уже с двумя кружками черного горького кофе. Одну передал мне, другую отставил на фарфоровое блюдечко и уселся напротив.

– Ты рассказывай, рассказывай! – потребовал он и достал кисет с трубкой. – Зря, что ли, на тебя дорогущий пахартский кофе перевожу?

– Крохобор, – пробурчал я, сделал осторожный глоток и поведал о событиях вчерашнего дня, умолчав лишь о своем нынешнем статусе.

Тут в кабинет постучали. Джек поднялся из кресла и, жестом велев мне помалкивать, распахнул дверь. Выслушал подчиненного, вернулся обратно и озадаченно разгладил усы.

– Кроме тебя, никакие официалы ордена вчера через наши посты не проходили, – сообщил он. – И столь приметного господина тоже никто не помнит.

– Как такое может быть?

Пратт прошелся по кабинету и начал загибать пальцы:

– Либо ты что-то напутал… – высказал первое предположение.

– Не напутал.

– Либо его провезли через ворота, как пару раз провозил тебя я, – озвучил Джек следующую догадку и пожал плечами. – Или же он находится внутри дворцового комплекса уже не первый день.

Я допил кофе, поднялся на ноги и выглянул в окно.

– Сможешь навести справки?

– Зачем тебе это?

– Он меня вербовал, – ответил я. – Понимаешь? Сидел в приемной его преосвященства и обрабатывал меня, будто какого-то деревенского простака!

– Уверен?

– Более чем.

Решение не настаивать на постриге в монахи было принято еще до разговора со мной. Недаром отец Вильям вышел от секретаря его преосвященства мрачнее тучи, да и упоминание о неких «высоких покровителях» вырвалось у него явно неспроста. И болезный господин знал об этом заранее, более того, именно он подсказал, как разрешить ситуацию, не потеряв лица.

– Хорошо, – вздохнул Пратт. – Если что-нибудь разузнаю, сообщу.

– Больше ничего не хочешь мне сказать? – многозначительно произнес я.