Экзорцист: Проклятый металл. Жнец. Мор. Осквернитель

Мастер приложил к моему запястью разомкнутый браслет, что-то в нем сдвинул, на миг почудилось, будто серебро потекло, становясь монолитным обручем, и тотчас кожу обжег нестерпимый холод! Бесчисленными колючками он вонзился в кость, стылым онемением растекся по предплечью, потом поднялся выше и заморозил шею.

Раскаленный воздух враз перестал согревать, я рывком высвободился и едва удержался от того, чтобы не сунуть руку в жаровню.

– Сейчас пройдет, – пробасил кузнец.

Я только выругался:

– Чтоб вас! Чтоб вас всех! – И потребовал у куратора объяснений: – Что еще за фокусы?!

– Никаких фокусов, – улыбнулся тот, отступая в глубь коридора. – Экзекуторы сжигают своих оступившихся братьев на костре, мы же даем раскаявшимся грешникам шанс начать новую жизнь. Праведную жизнь, жизнь без прегрешений.

Я подступил к куратору и, задрав голову, прорычал ему в лицо:

– Что делает этот бесов браслет?

Отец Вильям скривился в презрительной гримасе.

– Ничего особенного, просто накапливает скверну и темнеет. Почернеет полностью, и никакие высокие покровители не помешают мне упечь вас, официал Март, в монастырь! – произнес он, не скрывая злорадства. – Сейчас ваша душа чиста, но если не одумаетесь, не встанете на путь истинный добровольно, придется направить вас на него силой! – Экзорцист перевел дух и предупредил: – Скрыться невозможно, теперь мы всегда будем знать, где вы находитесь! А попытаетесь снять браслет самостоятельно… Что ж, хотел бы я на это посмотреть!

Я оценивающе глянул на охватившую запястье серебряную полосу, но истерик закатывать не стал, лишь спросил:

– Где моя одежда?

Отец Вильям явно ожидал от меня совсем другой реакции, пару мгновений он бестолково хлопал ресницами, потом развернулся и зашагал к лестнице.

– Вам все вернут, – на ходу сообщил он. И больше не промолвил ни слова.

Я тоже.

Одежду действительно вернули. Монахи принесли короб с оставленными в «Тихом месте» пожитками, поэтому покинул я резиденцию ордена Изгоняющих не в серой хламиде, а в своем привычном обличье. Правда, без кошеля, ножей, трости и запонок. Их отец Доминик передал на хранение Джеку Пратту.

Но проблемой это не стало, отыскать приятеля удалось без особого труда.

– Ты как? – поинтересовался рыжий, доставая из шкафа мешок с моими вещами и трость.

– Плохо, – честно сознался я. Серебряный браслет холодом давил левое запястье, и это просто выводило из себя.

– Город второй день на ушах стоит, – поведал мне приятель. – Оцепление «Тихого места» до сих пор не сняли, а тебя ведь именно туда поместили, если не ошибаюсь?

Я пропустил вопрос мимо ушей и потребовал:

– Кофе!

– В обмен на рассказ? – прищурился рыжий пройдоха.