Экзорцист: Проклятый металл. Жнец. Мор. Осквернитель

 – Джек закатил глаза и страдальчески протянул: – Святые, ну какие они идиоты! Какие первостатейные идиоты!

Я с его оценкой похитителей был полностью согласен. Если уж собрались все на клерка повесить, так извольте позаботиться о том, чтобы он с концами сгинул.

Утопить жмура в его собственном пруду? Идиоты и есть.

– Ференц уже сообразил, что пентакль намалевали кровью клерка? – спросил я, когда мы прошли через ворота и зашагали к резиденции ордена Изгоняющих.

– Он со мной своими догадками не делится, – нахмурился Джек. – Надеюсь, у тебя выгорит, иначе дело труба.

– Поживем – увидим, – вздохнул я в ответ. – Ты у себя будешь?

– Да. Заходи, как закончишь. Пропуск выпишу.

– Увидимся.

Я прошел за ограду резиденции ордена Изгоняющих, и ее серая громада с островерхими крышами и строгими башенками вдруг нависла надо мной, словно неприступная цитадель.

Сколько раз сюда захаживал – первый раз такое.

Нервы? Они самые.

Первым делом я заглянул к отцу Доминику, тот забрал у меня плащ и шляпу, кликнул служку и велел отвести в приемную его преосвященства. Сам подниматься со мной не стал.

К добру ли худу – не знаю. Но уверенней от этого я себя чувствовать не стал.

Приемная оказалась обставлена подчеркнуто скромно: вдоль стен стулья для посетителей, на голых стенах лишь символ Изначального Света, на полу серый неброский ковер. Из общей картины выбивалось только высоченное мозаичное окно, но, подозреваю, досталось оно его преосвященству в наследство от предшественника.

Кроме меня аудиенции дожидался господин средних лет в мирском платье. Я уселся напротив и задумчиво покрутил на пальце серебряный перстень официала. Тяжесть холодного металла отвлекала своей неправильностью, но одновременно и подбадривала.

У тебя есть полное право здесь находиться, будто нашептывала она.

Верилось в это, впрочем, с большим трудом.

– Нервничаете? – вдруг участливо поинтересовался незнакомый господин.

– Есть такое дело, – сознался я и добавил: – Такая честь!

– Великая честь, да, – кивнул мой собеседник.

Кивнул с совершенно серьезным видом, но явственно прозвучавшая в голосе ирония заставила меня приглядеться к незнакомцу повнимательней. Первое, что бросилось в глаза, – изуродованные артритом кисти и отметина на среднем пальце правой руки, явно оставленная тяжелым кольцом. А точнее – перстнем официала, который сейчас, полагаю, был упрятан в свисавший с шеи бархатный мешочек.

Болезный господин перехватил мой взгляд, привычно погладил узловатыми пальцами темно-багровую ткань мешочка и улыбнулся.

– Первый раз здесь? – спросил он.

– Первый.

– Тогда новые порядки не столь заметны. Раньше тут все было совсем по-другому.