Экзорцист: Проклятый металл. Жнец. Мор. Осквернитель

И потому, не слушая причитаний певицы, я вышел в гостиную и без сил повалился на диван.

– Ты чего? – выскочила вслед за мной Инга. – Что случилось?!

– Это и был твой сюрприз?

– Да, – подтвердила прима. – Ты против? – удивилась она. – Мне нравится смотреть на себя со стороны, что в этом такого? – И певица провела ладонью от бедра до высокой груди. – Разве мое тело не совершенно?

– Оно совершенно, – согласился я, – но зеркала в спальне – это перебор. Где ты вообще их взяла?

Инга надула губки и присела рядом.

– Ну какая теперь разница, дорогой?

– И все же?

– Владелец стекольной мануфактуры «Муарье и сыновья» без ума от моего голоса. Он решил сделать подарок, разве это плохо?

– Муарье? – повторил я. – Муарье – это хорошо.

Насколько мне было известно, все зеркала этой мануфактуры проходили обязательное освящение, и нечистым дорога в наш мир через них была закрыта.

Вот я и не почувствовал ничего, пока свет не зажег…

– Себастьян! – затормошила меня прима. – Идем же!

Я только головой покачал:

– Мне не нравятся зеркала."

"Певица немедленно выскользнула из моих объятий и соблазнительно изогнулась, прислоняясь к дверному косяку.

– Идем, – чарующим голосом произнесла Инга, но не дождалась ответа и тогда сама запалила ночник и отправилась разжигать свечи.

А я так и остался сидеть на диване.

Зеркала пугали – и с этим ничего поделать было нельзя.

– Себастьян! – Инга вернулась в гостиную, присела мне на колени и принялась непонятно зачем сворачивать подобранный с пола пеньюар. – А если завязать тебе глаза? Давай попробуем? А? Просто завязывай глаза и ложись на кровать. Обещаю, ты не пожалеешь…

Я зарылся лицом в ее волосы, тяжело вздохнул и сдался.

– Давай, – выдохнул девушке в ухо.

И, надо сказать, в итоге действительно не пожалел. Совсем даже наоборот.

Но все равно сбежал от певички, лишь только окно спальни подсветили первые лучи восходящего солнца…

2

Утро прошло в хлопотах.

Неотложные дела, непонятная суета. А только освободился – вот уже во дворец ехать пора.

Наряжаться в брата-экзорциста на этот раз не стал. Пусть человеку моего рода деятельности во дворце делать и нечего, но являться в официальном одеянии на прием к его преосвященству – это перебор. Не поймут.

Когда карета остановилась у служебных ворот дворцового комплекса, я выбрался из нее и подошел к уже поджидавшему меня Джеку Пратту.

– Ну, и как у нас дела? – спросил у него.

– Швах, – коротко бросил рыжий пройдоха, заметно осунувшийся и даже постаревший. – Ференц вцепился в караульных, будто клещ, и, что хуже всего, сумел отыскать клерка казначейства.

– Где?

– В собственном пруду. Ему вспороли живот, чтобы не всплыл, и утопили.