Экзорцист: Проклятый металл. Жнец. Мор. Осквернитель

 – Я сделаю, как вы просите…

– Если что-то вдруг пойдет не так… Ну ты понимаешь, да?

– Возможно, немного изменятся черты лица, – предупредила ведьма и резко бросила Берте: – Ложись на кровать…

– О-о! – округлила глаза циркачка. – Неужели ты возляжешь на одно ложе с порченой девкой?

– Иди! – рявкнула гадалка и начала разминать пальцы. – Мне понадобится таз с водой. Или хотя бы ведро…

– Хорошо.

– И не мешай нам!

– Договорились.

Я отнес тазик в спальню, поставил его на тумбочку рядом с кроватью и встал в дверях. Но Магда полностью загородила собой Берту, и было видно лишь, как шевелятся плечи ведьмы. Время от времени целительница споласкивала ладони в воде и вновь принималась разминать помертвевшее лицо циркачки.

Я прислонился к косяку и подумал о маркизе Витайле. Зря, ох, зря меня после войны не послушали, когда я предлагал его в превентивных целях под нож пустить. Вовсе не удивлюсь, если у заговорщиков, которые предыдущую великую герцогиню сгубили, именно он верховодил. Один раз сухим из воды вышел, вот и почувствовал безнаказанность.

И у меня в голове начала складываться весьма занимательная цепочка: ведьмы с Дивного, некие сотрудники армейской разведки Драгарна, таинственные вельможи из окружения Грегора Четвертого. И – маркиз Витайла.

Потянуть бы за этот кончик, глядишь, весь клубок и размотается. Потянуть бы – да кто ж мне даст?"

"В спальне давно сгустились тени, но потемки предсказательнице нисколько не мешали. Иногда от кровати доносились отголоски Тьмы, и в такие моменты Магда надолго замирала, но всякий раз собиралась с силами и опять принималась за дело. А когда гадалка отвернулась от Берты и, пошатываясь, вышла из спальни, от ее былой красоты не осталось и следа. Осунувшееся лицо, бескровные губы, запавшие и ставшие вдруг бесцветными глаза. Скулы и шею избороздила настоящая паутина морщин, а руки потрескались и кровоточили.

Я сунул целительнице бокал с вином, та одним махом его осушила и прокаркала:

– Цветок!

Усадив Магду в кресло, я принес ей открытую банку, гадалка запустила руку в прозрачную жидкость, и светившиеся в темноте лепестки немедленно пожухли и погасли, а сама предсказательница будто три десятка лет скинула. Трещинки на пальцах затянулись, морщины разгладились без следа, и в ее глаза вновь вернулась жизнь.

– Остальные! – потребовала она, опустив бесформенные ошметки некогда прекрасного цветка обратно в банку.

– Что с Бертой?

– С твоей девкой все будет хорошо.

– Ну-ну, – покачал я головой и передал ведьме две нетронутые банки. – Сможешь идти?

– Разумеется! – фыркнула Магда, легко поднялась на ноги и грациозной походкой прошла в прихожую, столь же прекрасная, как и прежде.

Я накинул ей на плечи плащ и напомнил:

– Уезжай из города.