Экзорцист: Проклятый металл. Жнец. Мор. Осквернитель

Вот только и Густав не дремал: одному парню конец его посоха угодил в пах, второй получил носком тяжелого ботинка по колену и рухнул под ноги товарищам. Темный сотник перепрыгнул через повалившихся на землю бородачей, но убегать не стал. Вместо этого он резко развернулся на месте и парой ударов уже в полную силу раскидал опрометчиво кинувшихся за ним в погоню монахов.

– Дерешься ты неплохо, спору нет, – скрестил на груди руки поджавший губы настоятель. – Но Фредерик Копьеносец стал Святым вовсе не из-за своего воинского мастерства!

– И все же, думаю, отче, нам есть о чем потолковать. – Темный сотник выкинул посох и прищурился. – Если, разумеется, ваша вера действительно крепка…

В Инц Густав Сирлин прибыл уже вместе с десятком монахов. Впрочем, даже самый опытный шпик не заподозрил бы теперь в принарядившихся и подровнявших бороды парнях воинствующих ортодоксов. Вот стражники, те, разумеется, к здоровякам приглядывались. Приглядывались – но и только: сопровождавшие сотника парни не дебоширили, не приставали к горожанам и вообще вели себя так, как и пристало вести не получившим покуда расчет охранникам.

– Все помнят, что надо делать? – Густав остановился у ограды храма Единения и внимательно оглядел заметно разнервничавшихся перед посещением нечистого капища монахов.

– Да помним мы, – буркнул хмурый здоровяк и похлопал по дорожной суме. – На крыльце натягиваем маски. Запираем дверь, еретиков не бьем, но, коли начнут возмущаться, успокаиваем немедленно.

– Если нагрянет Стража?

– Скидываем маски и уходим с прихожанами.

– Все верно, – кивнул темный сотник и в последний раз окинул взглядом площадь перед храмом."

"Утро. От булочной тянет ароматом свежей выпечки. Лениво машет метлой подметавший брусчатку старик. Двое стражников, о чем-то толкуя промеж собой, свернули на бульвар и скрылись за выстроенным на перекрестке особняком. Карета проехала, пара обывателей, ежась от утренней прохладцы, по своим надобностям куда-то протопала – вот и весь люд.

Так посмотришь: тишь да гладь, а на сердце неспокойно. Густав тяжело вздохнул, выкинул из головы дурные предчувствия и шагнул в распахнутые настежь ворота.

Разумеется, уверенности в монахах у него не было ни на грош, но и зависело от парней не так уж и много. Да и настоятель не абы кого отобрал, а тех, кто за истинную веру и в огонь, и в воду пойдет.

Быть может, это и выводило сотника из себя? Фанатиков он не любил. Да и работать все больше с прагматичными мерзавцами приходилось. От тех-то сразу понятно, чего ожидать следует. А эти? Кто знает вообще, что у них в душе творится?

– Идем? – поторопил Густава монах.

– Ждите, – покачал головой тот и который уже раз оглядел неприкаянно сгрудившихся у крыльца парней.