Экзорцист: Проклятый металл. Жнец. Мор. Осквернитель

Добровольно отказаться от целого моря дармовой силы? С какой стати?

Да и не спрятаться ему ни в Драгарне, ни в Алезии. Стоит еретикам подмять под себя Святые земли – и сотнику конец. Рано или поздно ренегата выследят и убьют. Если к тому времени он сам не наложит на себя руки: Густав прекрасно помнил, как плохо ему было в Мерне. Сколько он сможет протянуть без скверны? Месяц? Два? А что потом? Бежать в Пахарту?

После того как карета покинула город, Густав ненадолго задремал, но вскоре тряска прогнала сон, и, отдернув с оконца занавеску, он выглянул наружу. Посмотрел на тянувшиеся вдоль дороги поля и темную полоску леса на горизонте, тяжело вздохнул и вернул шторку обратно.

– Не слышали, зачинщиков погромов уже задержали? – поинтересовался у него копавшийся в потертом саквояже худощавый мужчина средних лет, походивший на среднего достатка приказчика. Разве что курчавая шкиперская бородка на вытянутом и унылом лице смотрелась несколько не к месту.

– Погромов? – удивился Густав. – Я слышал, были какие-то беспорядки, но чтобы погромы…

– Погромы, погромы, – уверил его собеседник и развернул замотанный в холщовую тряпицу бутерброд. – Мне почтовый клерк по секрету рассказал, будто ортодоксы храмы Единения громить начали.

– Что вы говорите! – с притворным изумлением ахнул сотник, дивясь, как быстро разошлись по городу слухи. – Нелепица какая-то…

– Прям уж нелепица! – обиделся мужчина. – Ортодоксы сначала в храмы Единения вломились, а потом и дома прихожан пошли жечь.

– Концы с концами не сходятся, – усмехнулся Густав Сирлин, внимательно приглядываясь к собеседнику. Ехали в карете они вдвоем, и на провокатора тот нисколько не походил, но кто знает, какую личину могут натянуть на себя люди графа Нейла?

– Позвольте полюбопытствовать почему?"

"– В храмы все горожане ходили, так? И по какому принципу ортодоксы выбирали тогда жертв?

На самом деле принцип сотнику был прекрасно известен, но распространяться об этом он по понятным причинам не стал.

– Ясное дело, по какому! – разгорячился мужчина и принялся размахивать бутербродом. – Выбирали тех, кто на виду! Крупные торговцы, мануфактурщики, прочий денежный люд…

В этот момент карета резко остановилась, сотник едва не слетел со скамьи; его собеседник и вовсе, судорожно вцепившись в саквояж, выронил надкушенный бутерброд.

– Вылезайте! Да поживей! – Рывком распахнувший дверцу кареты бородатый парень для убедительности помахал зажатой в мощной ручище дубинкой и расплылся в зловещей улыбке.

– Ну вот, опять грабят… – с тихим вздохом выбрался на обочину Густав Сирлин.