Экзорцист: Проклятый металл. Жнец. Мор. Осквернитель

Еще какой-то похожий на проповедника тип несет непонятную чушь о величии леса, но его разглагольствования явно не находят отклика в сердцах добропорядочных горожан. Какой лес, какие деревья? Тут рыба опять подорожала…

Спустившись по лестнице, над которой висела давно облезшая вывеска «Ломаной марки», я распахнул обитую железными полосами дверь и заглянул внутрь. Темно. И народу никого. Слишком рано для завсегдатаев? Или еще не открылись?

– Проходи давай, – невероятно вежливо для местного вышибалы предложил прислонившийся к стене парень, от нечего делать подкидывавший в воздух и ловивший за другой конец дубинку. – Стол в углу.

Стол в углу. В углу темно. За столом – один человек.

Это я вижу. Не вижу только, кто именно меня дожидается.

Логично предположить, что за столом скучает Джек, но рука невольно потянулась к шилу. Мало ли какие сюрпризы в нашем деле могут быть? Да за мной и из прошлой жизни приличный хвост тянется. Еще решат поквитаться не от большого ума…

– Ну и как все прошло?

– Нормально. – Услышав голос Джека, я сделал вид, будто просто оправлял полу куртки, и подошел к столу. – Твой Вильям чуть не обделался, пока экзорцист команду проверял.

– Он не мой, – буркнул Пратт. – Хотел бы я знать, чей он…

– Ты кабак на сегодня откупил, что ли? – развалившись на стуле, огляделся я.

– Да прям, попросился посидеть до открытия, – усмехнулся рыжий пройдоха. – Зато всем сразу понятно, что ты сюда приперся со старыми дружками пообщаться…

– Узнал чего?

– С кого начнем?

– Давай с восходящей звезды надзорной коллегии. Не лыбься, я не про тебя, я про Чесмарци.

– Иди ты! – скорчил рожу Пратт. – По пиву?

– Дела, – отказался я. – Вот на корабле напьюсь первым делом.

– У меня тоже… дела, – уставился в кружку с пивом Джек. – Но я все же выпью…

– Так что с Чесмарци?

– Вильям Луиджи Чесмарци родился тридцать девять лет назад в семье мелкопоместного дворянина на территории нынешнего Протектората, – закрыв глаза, начал декламировать Пратт. – Отец тамошний уроженец, мать подданная Стильга. После неудачной попытки стильгской диаспоры добиться автономии семейство Чесмарци вместе с другими беженцами перебралось через границу. Вильям поступил на военную службу, но карьера шла ни шатко ни валко…

– Пока не грянула Закатная кампания, – догадался я."

"– Именно. Дослужился до капитана арбалетчиков. Отзывы сослуживцев исключительно положительные.

– Дальше что?

– Дальше его заметила армейская контрразведка. Там он до последнего времени и обретался.

– Каратель? – предположил я.

– Информации по тому периоду нет, но карателя бы Ланье не взял.

– Тоже верно.

– Вот в общем-то и все. Выяснить, кто ему покровительствует, не удалось. Но карьеру он сделал потрясающую.