Экзо

Кстати, знаешь, как много у нее было разных версий? Часть из них до сих пор припрятана в Ватикане, часть даже заклеймена как ересь. Чаще всего за всякие мелочи. Церковь, знаешь ли, тоже все время забавлялась междоусобицами. Хотя припрятана – это слишком громкое слово. Никто давно уже ничего не прячет. Зачем? Разные версии откровений святых интересуют лишь ученых той же церкви и мало кого еще. Их сейчас даже в интернете найти можно, но это никому не надо. Но я не об этом тоже.

– Для верующих Библия – это догма. Для меня – справочник. Если почитать ее внимательно, то на тот момент, когда писались отдельные ее части, в Библию вкладывали очень много полезной информации. По тем временам – много. Хотя сейчас она и кажется скудноватой. О том, как жить и чего опасаться. О том, что можно и чего нельзя. О причинах и следствиях. О наказании, что следует за преступлениями. О многом, что могло пригодиться тому, кто ее прочтет.

– Только не говори это священникам. Отлучат, – усмехнулся я. – Так все-таки при чем здесь Библия? Что за справочник ты пишешь? И зачем тебе множительная техника?

– А ты подумай. – Богослов медленно шел в сторону нашей казармы, увлекая меня за собой. Судя по всему, разговор опять будет не очень длинный. Вот так всегда. Урывки информации, неполная картина, разговоры между другими делами."

"– Подумай. Библия была справочником для сотен поколений. Но сейчас – приходит новое время. Может, даже последнее время для людей. Книги, написанной две тысячи лет назад, уже недостаточно, чтобы ответить на все вопросы.

Он поколебался, но мы уже подходили к казарме, поэтому он все же закончил:

– Я пишу новую.

Молчание длилось до самых коек.

Лишь когда Богослов завалился на свою ничком, тут же схватил планшет, готовясь продолжить свое занятие, я решился на вопрос. Прежде чем он полностью погрузится в работу:

– Хорошо. А с чего вдруг ты решил этим заняться? – спросил я, про себя пытаясь судорожно сообразить – он совсем свихнулся или это лишь временное помешательство. Судя по размаху мероприятия и длительности его увлечения, вывод напрашивался однозначный. Мой напарник болен и, видимо, неизлечимо.

Богослов отложил в сторону компьютер и посмотрел на меня.

– Не могу сказать – почему. Могу сказать – когда. Я точно помню, когда эта мысль впервые пришла мне в голову. Я же раньше ближе к столице работал, еще в армии. Потом вышел в отставку, пошел в корпорацию, перевели сюда – тут и застрял. Ну и вот, там, на одной операции, появился у нас советник. Мы должны были сервер захватить в каком-то бункере, очень защищенный, очень важный. На нем, похоже, много чего интересного лежало. Хотя армия – не корпорация, обычно не рассказывают о конечной цели задания, считают, что бойцам это лишнее. Само по себе задание оказалось простым.